Где логика правосудия?

Преступления почти год совершались в стенах колоний с использованием смартфонов и высокоскоростного интернета - того, что в местах лишения свободы законом категорически запрещено. В связи с этим в конце прошлого года редакция направила официальный запрос в МВД.

Мы адресовали вопросы заместителю министра внутренних дел - председателю КУИС Абаю КАЙРБЕКОВУ, а также пресс-секретарю ведомства Шынгысу АЛЕКЕШЕВУ. Нас интересовало, каким образом опытные рецидивисты, большинство из которых ранее уже были судимы за серийное мошенничество, на глазах у сотрудников колоний продолжали преступную деятельность, используя смартфоны.

Кроме того, редакция запросила данные о количестве камер видеонаблюдения в учреждениях №12 и 57, бюджетных расходах на их установку, фактах умышленного отключения или повреждения камер, числе изъятых мобильных телефонов и количестве преступлений, совершенных с использованием гаджетов за последние три года.

В пресс-службе МВД, которая, к слову, уже второй год подряд признается лучшей среди госорганов "за обеспечение принципа информационной открытости и доступности", нас заверили, что дадут максимально развернутые ответы. Однако до сих пор редакция не получила даже формальной отписки.

Между тем не секрет, что в ряде колоний Алматинской области коррупция давно стала притчей во языцех. За колючей проволокой годами существуют теневые рынки, подпольные казино и устойчивые схемы незаконного обогащения отдельных представителей руководства учреждений. Перечисление всех известных коррупционных эпизодов пенитенциарной системы региона заняло бы не одну газетную полосу.

При этом государство уже потратило десятки, если не сотни миллиардов тенге на установку заглушек мобильной связи и интернета в колониях страны. Как в таких условиях заключенные учреждений №12 и 57 почти год умудрялись обманывать людей через интернет, который там попросту не должен работать? Не были ли заглушки в нужный момент "временно" отключены?

Пока пресс-служба МВД, будем надеяться, готовит ответы, с редакцией связался Рустам Байсагинов. По его словам, пять лет назад газета "Время" уже помогла ему добиться справедливости: тогда его обвиняли в изготовлении фальшивых тенге, а обвинение строилось на показаниях единственного свидетеля - изначально главного подозреваемого, позже ставшего "ключевым очевидцем" (см. "Оправдание и… наказание" на сайте time.kz).

- В этом деле о мошенничестве меня допросили еще пару лет назад и не стали привлекать к ответственности - не было оснований, - говорит Байсагинов. - Однако в прошлом году меня арестовали. Из 14 фигурантов этого дела я знаю только одного - Максима, он, как и я, покупал автомобили через интернет. При этом некоторые участники схемы, помогавшие мошенникам в колониях, неожиданно стали свидетелями, хотя изначально проходили как подозреваемые. В деле есть засекреченный свидетель, и не исключено, что именно он стоял у истоков этих схем. Похищенные автомобили в качестве вещдоков не изымались, насколько мне известно, а были переоформлены на других людей не без помощи полицейских.

По словам Байсагинова, с самого начала расследование сопровождалось громкими заявлениями: сообщалось о 50 арестованных, миллиардных ущербах, десятках следственных бригад из сотрудников МВД, КНБ и Генпрокуратуры. Однако до суда дошли лишь 14 человек, многие из которых, будучи признанными членами ОПГ, познакомились друг с другом только в следственном изоляторе.

- Мы хотим лишь справедливого и логичного судебного решения, - подчеркивает он.

Эти и другие доводы звучат сегодня на процессе в Алмалинском районном суде Алматы, который проходит под председательством судьи Кайрата ИМАНКУЛОВА.

Обвиняемые недоумевают, куда исчезли Audi RS5, Volkswagen ID.4, Toyota Camry 70, Hyundai Elantra и другие автомобили, указанные в материалах дела как похищенные, если они так и не были найдены. Кто в итоге получил выгоду от их реализации? Вопросов по-прежнему больше, чем ответов.

Отдельного внимания заслуживает позиция следствия, утверждающего, что мошенничество координировалось заключенными через смартфоны, мессенджеры и одноразовые номера. Если это так, выходит, что пенитенциарная система не контролирует спецконтингент. А если контроль все же существует и действует принцип "Закон и порядок", то что помешало Абаю Сериковичу и Шынгысу Амангельдиевичу ответить на редакционный запрос в установленный законом срок?

Просим полковников Кайрбекова и Алекешева считать эту публикацию повторным официальным запросом.

Тохнияз КУЧУКОВ, Алматы