Сам ушёл или кто-то помог?

Парень был младшим сыном во вполне благополучной семье, которого все любили. Он с детства мечтал служить в полиции.

Алибек заступил на дежурство как обычно. Казалось, ничто не предвещало беды. Но вечером родителям сообщили, что его больше нет. Что именно произошло на территории режимного объекта и почему оборвалась жизнь молодого и жизнерадостного парня, сейчас разбирается следствие. Но родные погибшего сомневаются в его объективности.

- Алибек был очень добрым и отзывчивым. Всегда шел навстречу коллегам, соглашался на внеочередные дежурства. Племянница рассказала: он говорил ей, что отпрашиваются в основном одни и те же люди из числа приближенных к руководству. Непонятно, почему на ключевые посты расставляли молодых сотрудников. Вдруг произойдет нештатная ситуация. Что им делать? - задается вопросом мама Алибека Шам­шаркуль ИСКАКОВА.

Она также обращает внимание на условия труда и на то, в каком состоянии находятся сами пос­ты. Сотрудники службы охраны несут дежурство в каморках размером 1,5 х 1,5 метра. Из инвентаря только стол, стул и масляный калорифер. Для обеспечения безопасности предприятия кузетовцы заступают на суточное дежурство. Именно в такой каморке лежащим на полу его нашли около 17.00. Но, по словам родителей, в полицию сообщение поступило спустя полтора часа. Что все это время делали его коллеги - непонятно.

Приехавшая на место дежурная следственно-оперативная группа заключила, что это суи­цид. Дело завели по статье “доведение до самоубийства” и назначили необходимые экс­пертизы.

Родители не верят в само­убийство, поскольку смертельное ранение он получил с правой стороны, а ведь он был левшой.

- Данный факт следователем не был принят во внимание и не проверен. Только после вмешательства и настоятельной просьбы моего супруга, признанного законным представителем по делу, на допрос был вызван сотрудник управления специальной и мобилизационной подготовки и лица, ответственные за проведение прак­тических стрельб. Кроме того, по нашей же просьбе были запрошены материалы видео со стрельб, проводимых УССО, с целью определения, какой рукой стрелял мой сын, - говорит мама Алибека.

Родители недоумевают, почему полицейские не отработали версию о причастнос­ти его сменщика. Какие у них были отношения? Может быть, перепалка возникла или какой-нибудь конфликт? Но следствие ограничилось формальным допросом. Время нахождения каждого из них можно было проверить по месту положения их сотовых телефонов, чтобы окончательно исключить его причастность.

Есть вопросы и по видеокамерам, которых на территории ГРЭС немало. Но именно тот пост, на котором дежурил Алибек, не просматривается. При просмотре видеозаписей видны только силуэты людей в форме, которые размываются при увеличении кадра.

Шамшаркуль Искакова говорит, что следствием изъяты фрагменты записей, касающиеся только ее сына. Но достоверно не установлено, что это был именно он.

- Лица его четко и ясно не видно. Остальное время фиксации на видеокамерах ими игнорируется, что свидетельствует о формальном подходе к расследованию данного дела, отрабатывается только удобная для полиции версия суицида, а все остальное их абсолютно не интересует. Изъяты и просмот­рены записи только со стороны входа, а имеется ли запись со стороны окна помещения, следствием не установлено, - считает женщина.

Семья направила обращение на имя министра внутренних дел Ержана САДЕНОВА, в котором подробно описывает сложившуюся ситуацию.

“При осмотре места происшествия произведена фотовидеофиксация. На снимках видно, что Алибек лежит на правом боку, на полу, прислонившись к масляному радиатору. С правой стороны у него был ожог. Чтобы получить его через несколько слоев одежды, нужно пролежать, прислонившись к радиатору, не один час. Здесь вновь возникает вопрос о времени его смерти. Если, как утверждают сотрудники УССО, он выходил на связь в последний раз в 15.00, а обнаружили его в 17.00, за эти два часа он не мог получить такие ожоги”, - пишут родные министру.

Еще один настораживающий факт - исчезновение сим-карты из телефона Алибека. Так как охраняемый объект относится к стратегическим, проходить на него со смартфонами категорически запрещено. В тот день Алибек оставил смартфон дома и взял с собой простой кнопочный телефон, с которого выходил на связь. Но по приезде на место происшествия дежурная следственно-оперативная группа не обнаружила в телефоне сим-карту: она таинственным образом исчезла. Сам телефон изъят в качестве вещественного доказательства.

Мы обратились в прокуратуру Жамбылской области, чтобы узнать, на какой стадии расследование. Нас заверили, что следствие идет и назначены соответствующие экспертизы.

По имеющейся у нас информации, обращение, направленное на имя министра, передали в следственный департамент МВД. Это значит, что столичные полицейские, возможно, возьмут на контроль это дело.

Айжан АУЕЛБЕКОВА, фото из семейного архива и с сайта zhgres.kz, Тараз