Жозеп Боррель: Из этого кризиса все европейцы выйдут вместе или не выйдет никто

73-летний Жозеп БОРРЕЛЬ проработал немногим более 100 дней в качестве вице-президента Европейской комиссии и главы общественной дипломатии, когда пандемия COVID-19 парализовала мир и заставила его координировать доставку чрезвычайной гуманитарной помощи Африке и возвращение 560 000 европейцев. “Я никогда не думал, что так много европейцев путешествует по миру”, - восхищался он во время своего интервью по телефону с EL PAíS, которое состоялось накануне конференции доноров для Венесуэлы, организованной Европейской комиссией и правительством Испании.

- Вы часто говорите о распаде мультиполярного мира. Но иногда создается впечатление, что это биполярное противостояние, между США и Китаем и Европейским союзом в качестве “каменного гостя” (В европейской дипломатической практике понятие “каменный гость” - приглашенный участник переговоров, чье мнение игнорируется или остается вообще незамеченным. - Ред.).

- Очевидно, что новый многополярный порядок перекрывает биполярное противостояние между Соединенными Штатами и Китаем в известных нам категориях. Коронавирус сделал эту конфронтацию более острой из-за взаимных обвинений в том, кто виноват или откуда возник вирус. И понятно, что есть попытка позиционировать Европу с одним или другим. Я считаю, что позиция Европы не должна состоять в том, чтобы участвовать в этом противостоянии.

- Не рискованно ли оставаться нейтральным? Иногда тот, кто не принимает чью-либо сторону в противостоянии, оказывается жертвой обеих сторон…

- Я не говорил о нейтралитете. Я сказал, что существует желание привести ЕС в соответствие с тезисами той или иной стороны. И я считаю, что наши отношения с Китаем подчиняются другим обстоятельствам и параметрам. Мы не в конфронтации с Китаем. Товарооборот ЕС с Китаем составляет 1 млрд евро в день. Мы должны защищать как наши интересы, так и наши ценности от позиции “стратегической автономии”. Я наде­юсь, что Европа понимает, что стратегическая автономия предполагает наличие собственных ресурсов. В совместном заявлении на прошлой неделе канцлер Германии Ангела МЕРКЕЛЬ и президент Франции Эмманюэль МАКРОН заявили: необходимо укреплять стратегическую автономию Европы. Сейчас самое время разобраться в этом заявлении.

- Похоже, коронавирус визуализирует или еще больше ускоряет становление нового мирового порядка…

- Это кризис с геополитическими последствиями, потому что он показывает способность различных держав и их готовность позиционировать себя в качестве держав. Ведется битва, чтобы решить, какая политическая система наиболее способна справиться с такой ситуацией ... И в этом сценарии установившиеся западные демократии, подобные европейским, сталкиваются с новыми рисками.

- Например?

- Ну, например, мир станет более цифровым, никто в этом не сомневается. Но кто будет управлять новыми информационными системами и системами мониторинга, позволяющими отслеживать практически все движения человека? Кто будет контролировать массовую оцифровку жизни?

- Apple и Google?

- Или, может быть, авторитарные государства. Это ставит новые вопросы об организации общественной жизни. И на международном уровне, на уровне баланса сил тоже. Теперь мы внезапно оказались в критической ситуации, потому что у нас не было такой скромной и легкой вещи, как тканевая маска. Представьте, что произошло бы, если бы эта критическая ситуация была вызвана чем-то более сложным для сборки или ремонта, например, с системой связи или с базовой инфраструктурой безопасности.

- Экономический кризис, миграция, безопасность, здоровье, - все кризисы 21-го века кажутся слишком сложными для ЕС. Это проблема структуры или отсутствие политической воли?

- За короткое время ЕС столкнулся с двумя очень большими кризисами: кризисом евро и кризисом пандемии, которые как будто бы вызвали экономическую кому. Два кризиса такого масштаба за 10 лет - это много для молодого валютного союза, который еще не завершен. Но этот кризис вызвал реакцию, частью которой является франко-германское предложение, которое нарушает пару табу. Во-первых, не было бы взаимного долга. И второе, эта помощь государству всегда должна быть в виде займов. Мы делаем качественный скачок в организации европейской солидарности. Помимо цифр. Есть проблема, и мы должны попытаться решить ее вместе.

- Как вы думаете, этот скачок будет завершен? Или вы боитесь, что реакция против таких партнеров, как Нидерланды или Швеция, помешает этому?

- Логично, что этот важный качественный скачок вызывает дискуссии. Но я уверен, что это обстоятельство позволит продвинуться в создании более сплоченного политического образования, основанного на солидарности, понимаемого не в смысле помощи, а во взаимном, общем интересе. У нас высокоинтегрированная экономика, и все европейцы либо выйдут из этого кризиса вместе, либо не выйдет никто.

- Уже есть результаты опроса, которые показывают, что даже в Германии большинство поддержит предложение Меркель и Макрона о выделении субсидий на полтриллиона евро…

- Вероятно, причина в том, что в этом случае вы не можете ни рассуждать о моральных опасностях, ни вспоминать басню о стрекозе и муравье, которая использовалась во время кризиса евро. Проблема сейчас в том, что пресловутая цикада больна.

В целом огромные потребности, которые, естественно, возникли, также создадут финансовые ограничения. Но это не план реконструкции. Мы не перестраиваем, мы перезапускаем. Физический капитал не был уничтожен, как в войнах. У нас такой же физический капитал, но мы должны начать его заново, а тем временем мы должны предотвратить смерть компаний от отсутствия активности, а людей - от отсутствия доходов.

- Также ведутся дебаты о том, как увеличить доход союза…

- Здесь возникает много очень интересных вопросов о собственных ресурсах ЕС, о которых много сказано и мало что сделано. Мы возвращаемся к дискуссии о том, нужны ли нам решения на европейском уровне, такие как цифровой налог, налог на выбросы углерода, налоги на финансовые операции, или же мы ждем международных решений. Безусловно, существует совершенно новый финансовый порядок, который строится вокруг двух великих явлений, которые ознаменуют мир завтрашнего дня и которые будут отмечать распределение власти в международном масштабе: цифровое и климатическое. Но мир завтрашнего дня, который выйдет отсюда, будет определяться реакцией на цифровые технологии и климат. И там налогообложение будет играть очень важную роль в построении этого нового порядка.

- Вы принадлежите к поколению, которое сегодня в значительной степени построило Европу. Как вы себя чувствуете, когда видите, как вновь появляются границы, Brexit или сомнения некоторых партнеров по поводу перспектив Евросоюза?

- Все трудности, с которыми мы сталкиваемся, и те, которые еще предстоит пережить, не должны заслонять гигантские исторические достижения союза. Я был очень опечален, увидев, как европейские флаги были сожжены в Италии, и я обеспокоен тем, что антиевропейские настроения стимулируются националистическими и популистскими партиями, которые не понимают исторического измерения того, что означает союз. Несмотря на все свои ограничения и недостатки, союз обладает огромной добавленной стоимостью построения интегрированной экономики, мирного разрешения конфликтов на континенте, который всегда разрешал их посредством гигантских человеческих жертв. После франко-прусской войны 1870 года прошло 150 лет. Если разделить этот период на два этапа по 75 лет каждый, то первый, до 1945 года, - это непрерывная череда войн, разрушений, страданий, настолько невыносимых, что нам это кажется невероятным, что подобное могло произойти. И это было вчера. А остальные 70, от Декларации Шумана до сих пор, - мир, процветание. Мы лучшая комбинация в мире политической свободы, экономического процветания и социальной сплоченности. И мы во многом обязаны тем, что заменили военную конфронтацию переговорами, договорами и сотрудничеством. Это не должно быть упущено. И поэтому новые поколения должны знать, откуда мы пришли.

- Как пандемия повлияет на феномен миграции?

- На данный момент миграция сократилась, потому что имеет место кризис мобильности. Но если страны - источники миграции станут еще более хрупкими, миграционное давление будет больше. Африка впадает в рецессию. И хотя, к счастью, пандемия не имела последствий для здоровья населения, чего мы боялись, экономические последствия будут очень серьезными. Больше людей может умереть от голода, чем от самой болезни. И как только кризис пройдет, мобильность увеличится и миграционное давление, а следовательно, и потребности в расширении международного сотрудничества. Никогда еще не было такой необходимости в международном сотрудничестве, как сейчас.

Бернандо Де МИГЕЛЬ, EL PAíS, Брюссель