Поменяйте струны

Известный дирижер Муслим АМЗЕ рассказывает, как создавались отечественные оркестры.

Шедевры без нот

“Срочно пригласите сюда автора! Сообщите, какую консерваторию он окончил. Объясните, как такое масштабное произведение без нот играете”. В 1936 году в Москве у именитых музыкальных экспертов был культурный шок после того, как они услышали кюй КУРМАНГАЗЫ “Сарыарка” и получили ответы на свои вопросы: “Автора не стало в конце прошлого века, музыке он учился прямо в родной степи, а нот у наших домбрис­тов отродясь не было!”

Случился этот казус во время Первой декады казахского искусства и литературы в столице Советского Союза. Тогда был представлен первый профессио­нальный оркестр Казахстана, который Ахмет ЖУБАНОВ создал двумя годами ранее в Алма-Ате по заданию Москвы.

- Наш первый академик-дирижер учился в Ленинграде, был аспирантом, и вот его срочно отозвали на родину, чтобы быстро создать оркестр, - рассказывает Муслим Балтабайулы. - Так, по указанию Москвы во все советские республики пришла культура оркестровой игры.

Ахмет Жубанов, возвратившись тогда в столицу казахской республики, позвал на помощь коллегу Латыфа ХАМИДИ и организовал здесь музыкальный слет. Из всех областей и районов приехали виртуозы-инструменталисты, уникальные кюйши и вокалисты. В Национальный оркестр народных инструментов имени Курмангазы собрали лучших из лучших.

- Это были такие прославленные в своих краях музыканты, уникальные имена, как Кали ЖАНТЛЕУОВ, Жаппас КАЛАМБАЕВ, Даулет МЫКТЫБАЕВ, Али КУРМАНОВ. Они стали основоположниками первого оркестра. Чуть позже коллективу дали новое название - оркестр КазЦИКа (Казахского центрального исполнительного комитета). Одновременно в том же 1934 году открыли и наш первый оперный театр, начали широко развивать в Казахстане дирижерское искусство, основоположником которого у нас считается Ахмет Жубанов. Он является первым казахским дирижером, - объясняет Амзе.

Флейта или сазсырнай?

А потом Латыф Хамиди сидел и каждому виртуозу объяснял нотную грамоту: вот это нотный стан, а вот такими значками обозначают звуки. Ахмет Жубанов занимался инструментами, искал мас­теров, которые делали что-то универсальное, поскольку в то время не было единого стандарта для музыкальных инструментов.

Например, у домбриста из Восточного Казахстана инструмент отличался по длине грифа, объему, материалу и по ладам от домбры из Западного Казахстана, ведь раньше их музыканты сами делали. Перед Жубановым стояла задача, чтобы все инструменты звучали как один. Для этого открыли целую лабораторию на базе музыкального техникума (ныне это алматинское музучилище имени Чайковского). В большом оркестре они должны были играть слаженно, вместе, но при унификации, конечно, потеряли тембральную окраску разнообразных инструментов.

Тогда же и кобыз прошел свою эволюцию: предки использовали для струн конский волос, потом это были жилы, а дальше применяли стальные, как у скрипки. Был кобыз сначала двухструнный, а потом уже имел и три, и четыре струны. Такая реконструкция происходила постоянно. Можно сказать, Жубанов придумал новый инструмент.

- Вот посмотрите на фотографию оркестра Курмангазы 1943 года. На ней сам маэстро Жубанов, его знаменитый ученик, дирижер и композитор Нургиса ТЛЕНДИЕВ, певица Айсулу БАЙКАДАМОВА, тенор Куан ЛЕКЕРОВ, которые исполняли главные партии в театре имени Абая. И обратите внимание на инструменты. Сейчас вообще нет таких! - восклицает наш собеседник.

Таким образом, знаменитый оркестр народных инструментов прошел четыре усовершенствования. Инструменты подогнали под стандарт и назвали по примеру классических. Так появились бас-домбра, контрабас-домбра, а еще альт-, тенор- и прима-. Такая же эволюция произошла с кобызом, а потом и вовсе некоторые казахские инструменты заменили на европейские виолончели, контрабасы и флейты.

- Но в 1980-х годах начался обратный процесс - возвращение к истокам. Например, ученый Булат САРАБАЕВ привез с раскопок и восстановил сазсырнай. Когда я был дирижером “Отырар сазы”, то сразу ввел его в состав наших инструментов, - вспоминает Муслим Амзе.

Музыкальный летописец

За плечами Амзе управление Государственным академическим симфоническим оркестром Республики Казахстан, Академическим фольклорно-этнографическим оркестром “Отырар сазы” имени Тлендиева. Он был дирижером Национального театра оперы и балета имени Абая и Казахской государственной филармонии имени Жамбыла, а ныне художественный руководитель недавно созданного симфонического оркестра в родной ему Кызылорде.

- В музыкальной школе я учился по классу домбры и параллельно по классу контрабаса. Поступать в кызылординское училище решил на домбру, но места по случайности были только на конт­рабас. Надеялся, что в процессе переведусь, но директор созвал специальную комиссию, и после прослушивания мне разрешили заниматься сразу по двум специальностям. Также и в алматинской консерватории учился на двух факультетах сразу - экзамены сдавал то по контрабасу, то по домбре. А когда начал работу в оперном театре и в народном оркестре, впервые серьезно столкнулся с профессией дирижера, - вспоминает заслуженный деятель Казахстана и кавалер ордена “ќђрмет”. - Стал интересоваться у нашего дирижера Рената САЛАВАТОВА, не поздно ли мне податься в эту профессию, и в итоге оказался уже на дирижерском факультете. Окончил бакалавриат, магистратуру и потом захотел в докторантуру.

Научно-исследовательская работа вызывала недоумение: почему у нас нет трудов и учебников по истории и искусству дирижирования на казахском языке? Повозмущавшись, музыкант решил сам написать книгу “ќазаќстан дирижерлік љнері” (“Дирижерское искусство Казахстана”), которую издал в 2025 году. Амзе собрал ценнейшую информацию о первых отечественных дирижерах, с которых началась оркестровая деятельность в Казахстане.

- В архиве нашлась только одна фотография, только одна аудиозапись, но звучит прилично! - говорит он. - Так я и собрал, как мозаику, имена наших 33 первых дирижеров - имена, которые мы должны знать: Латыф Хамиди, Федор КУЗЬМИЧ, Жаппас Каламбаев, Сергей ШАБЕЛЬСКИЙ, Малик ЖАППАСБАЕВ, Габдул МАТОВ и другие.

Ко всему прочему Амзе документально подтвердил, что у казахов, как и у других представителей восточной культуры, издавна были предпосылки к совместной игре в виде оркестра с национальными инструментами:

- Фотографии оркестров датируются, к сожалению, только с 1900 года. Разные маленькие неофициальные коллективы в разных городах - музыканты собирались и музицировали. Без нот, без музыкального образования, чем в Моск­ве в 1936 году были поражены сливки музыкального общества СССР.

Вернуть забытые имена

Получив доступ в архивы Золотого фонда Казахского гостелерадио в Алматы, Муслим Амзе целыми днями просиживал в подвале, где хранились документы и фотографии. Одних партитур пересмотрел около трех тысяч! Так он случайно наткнулся на произведения своего земляка, дирижера Малика Жаппасбаева, который в 28 лет погиб на фронте в Великую Отечественную войну.

- Нашел его песни в обработке Хамиди, - говорит Амзе. - Некоторые названия по нынешним временам вызывают улыбку: “Про вож­дя”, “За Родину”, “Том Ленина в руках”, но музыка отличная, звучит современно. Ее уже исполняли, поменяв названия на современные, наши известные вокалисты с хором, с оркестром. Также я обнаружил песни Малика для двух оркестров. Съездил в Кызылорду, нашел там сестру и племянницу дирижера и передал им наследие родственника.

Из документов стало известно, что о Жаппасбаеве хорошо отзывались Жубанов и другие корифеи, его считали перс­пективным казахским дирижером. Он был на том легендарном жубановском слете, потом восемь лет руководил оркестром, записал первую пластинку. Но одну шуточную фразу Жубанова он не смог стерпеть...

- Дело было в 1942 году. Они с Ахметом Куановичем сидели за столом и что-то рассматривали. “Ты, оказывается, хорошо видишь, хотя и в очках. А мы-то здесь из-за зрения остались!” - пошутил Жубанов об их брони. Но молодого горячего мужчину это задело, и уже на следующий день он ушел на фронт, - рассказал Амзе, который собрал много информации о Жаппасбаеве и посвятил ему свою вторую книгу.

Работая над ней, он выяснил, что молодой музыкант в далеких от столицы областях еще в середине 1930-х годов в залах на тысячу мест давал по 18-20 концертов и билетов всегда не хватало.

- Есть фото 1935 года, в каком виде он приехал из Кызылорды в Алма-Ату. Белый костюм, шляпа, очки - прирожденный интеллигент и модник! - восклицает прославленный дирижер. - Даже сейчас так в Кызылорде не одеваются. А мы-то думаем, что в то время казахи были далеки от мировой культуры и цивилизации.

Амзе сокрушается, что во время событий Кантара в здании Казтелерадио случился пожар, а потом все, что осталось, собрали в мешки, словно мусор, и куда-то вывезли.

- Столько документов и партитур разных известных и неизвестных исполнителей, музыкантов просто выбросили или украли. Не со всем этим богатством я успел разобраться. А ведь это наше золотое наследие, наша история, - печально заключает музыковед.

Оксана ВАСИЛЕНКО, фото Веры ОСТАНКОВОЙ и из архива Муслима АМЗЕ, Алматы