Казахстан - не Венеция, но поучиться есть чему
Нынешний урожай под угрозой гибели. Если в прошлом году он погибал из-за
того, что его некуда было девать, то в этом - из-за засухи. И как только это прозвучало из уст официальных лиц, в частности министра сельского хозяйства РК Асылжана МАМЫТБЕКОВА, как тут же пошли разговоры о повышении цен на хлеб. Об этом в частности и о судьбе многострадального сельского хозяйства вообще размышляет наш эксперт Канат БЕРЕНТАЕВ - заместитель директора Центра анализа общественных проблем, член Совета внешней политики при МИД РК, созданного по инициативе президента.
- Для начала две цифры. 47 процентов населения Казахстана живет в сельской местности. Однако в общем объеме валового национального продукта агропромышленный сектор составляет лишь 5 процентов. Не правда ли, “многообещающие” пропорции?
На мой взгляд, отношение к сельскому хозяйству как к одной из отраслей экономики - большая ошибка. Национал-патриоты поднимают вопрос о том, что казахи - государствообразующая нация и т.д., значит, приоритетное значение должно придаваться такому ключевому фактору, как государственный язык, но при этом поддержка села упускается ими из виду.
Дело в том, что сельское хозяйство - это не только основа национальной и экономической безопасности, это, образно говоря, образ жизни. Именно там происходит воспроизводство нации. А ведь именно в сельской местности, особенно в южных областях, где развито животноводство, живут в основном казахи. Следовательно, поддержка села означает поддержку самой государствообразующей нации.
Согласно программе развития сельского хозяйства до 2014 года, итогам развития отрасли за последние 15-20 лет, а также заверениям правительства, наше сельское хозяйство на самом деле достаточно успешно. Даже прочат, что в ближайшем будущем, по завершении программ ФИИР и стратегии-2020, Казахстан станет не только крупным экспортером зерна, но мы собираемся еще вывозить 60 тысяч тонн мяса за пределы страны.
Но в реальности наше сельское хозяйство сопровождает ряд непростительных провалов. Если сравнивать с 1990 годом, то посевные площади уменьшились в два раза - то есть половина земель вышла из оборота. А то, что мы иногда получаем высокие урожаи, связано с тем, что используем более лучшие земли. Но земля из года в год теряет урожайность: всего на 10 процентах от всех засеваемых ныне площадей вносятся минеральные удобрения. Такая эксплуатация земли неизбежно приведет к ее деградации.
Мы намерены экспортировать продукцию животноводства. Но есть ли рост? По каракулю, например, производство по сравнению с 1990 годом упало в 20-30 раз, по мясу - в полтора раза. Поголовье крупного рогатого скота у нас сегодня составляет пять-шесть миллионов - это уровень 1916-го,
а также 1961 года, он в полтора раза ниже, чем в 86-90-х годах. По поголовью свиней сегодня мы находимся на уровне 1961-1973 годов. По лошадям поголовье упало в три раза; если в 1916 году у нас было 700 тысяч голов верблюдов, то сейчас - около 200 тысяч.
В прошлом году было собрано 26-27 миллионов тонн пшеницы, в этом году по прогнозам в связи с засухой будет где-то около 14 млн. тонн. А ведь Казахстан давал когда-то в среднем 27,5 млн. тонн в год - то есть сегодняшняя сверхурожайность еще недавно считалась обычной, средней. А по сахарной свекле мы вообще скатились до уровня 1940 года.
Такие “достижения” связаны с расформированием колхозов и совхозов и передачей земли в частную собственность. Это, на мой взгляд, была глубочайшая стратегическая ошибка. А ораторы с трибун чаще всего вооружаются очень удобными для сравнения годами, например 2000-м. А по сути мы еще не вышли на уровень 80-90-х годов.
Министр Мамытбеков и другие авторитеты отечественного сельского хозяйства считают, что частное владение землей, наоборот, родит эффективного собственника. Но это не более чем отговорка, взятая из учебников экономики.
В США, например, около 80 процентов сельскохозяйственной продукции дают крупные формирования, которые составляют всего два процента от общего числа сельхозпроизводителей. В целом у них несколько миллионов сельхозформирований: из них 15-20 процентов сельхозпродукции дают средние хозяйства, 70 процентов мелких фермеров дают несколько процентов продукции сельского хозяйства.
Вернемся к тому, что сельское хозяйство - это образ жизни. Поддержка сельского хозяйства США в лице мелких собственников, каковыми считаются те же ковбои, объясняется не нехваткой сельхозпродукции, а необходимостью поддержки жизни миллионов фермеров. И у нас тоже должна быть такая политика. Это политика поддержки не товарного производства, а именно образа жизни.
Я считаю, что надо наделить большими возможностями Счетный комитет и парламент, тогда эффективность работы отдельных чиновников резко повысится. Сегодня эти органы имеют просто совещательный голос для “выпуска пара”, а решения принимаются в Акорде. Поэтому ответственным лицам, разваливающим сельское хозяйство, все сходит с рук, поскольку за ними, вероятно, стоит определенный клан. Какой-нибудь клерк из администрации президента порой обладает большей властью и влиянием, чем весь депутатский корпус, вместе взятый.
Есть еще один хитрый момент - министры и другие назначенцы в большинстве не являются специалистами в своем деле. В программе развития сельского хозяйства до 2014 года еще при министре Курышбаеве записано: увеличить в два раза производительность труда, в цифрах - с 3 тысяч долларов на человека до 6 тысяч. Это говорит о полном незнании сельского хозяйства.
Как измерять производительность труда в сельском хозяйстве? И за счет чего выросла производительность труда, о которой сейчас рапортует Мамытбеков? За счет собственно производства или за счет роста цен? Только они эту программу приняли, как на следующий год цены подскочили, и средняя цена на продукты питания зашкалила за шесть тысяч. А если говорить о сельском хозяйстве, то главное там - увеличить выход продукции, но чтобы увеличить его в два раза, потребуется даже не один десяток лет. Это можно сделать за 20-30 лет путем полного обновления стада, изменения структуры посевных площадей и т.д.
У нас любят поговорить о том, что необходимо развивать сельское хозяйство. Но как его развивать? Здесь, как мне кажется, есть два момента. Нам нельзя делать упор только на собственно сельское хозяйство, упуская сопутствующие структуры. В последние годы в Казахстан завозили коров из Канады, теплицы из Израиля… В итоге все эти программы потом с треском провалились, потому что мы не рассматриваем эти вопросы в комплексе. А ведь сельское хозяйство - это не только производство. Нам необходимо туда завозить и оборудование, и технику, и хорошие семена, и породы скота, птиц и семян, а еще должна быть своя переработка и т.д.
В Караганде, к примеру, построили откормочный комплекс на пять тысяч голов КРС, но он до сих пор простаивает - нет ни кормовой базы, ни оборудования для уборки этих помещений. А самое главное, нужны специалисты - зоотехники, ветврачи, квалифицированные животноводы, а их нет, потому что село деградировало.
И самый главный момент - нам необходима программа развития самого села. Мне вообще кажется, что сейчас Министерство сельского хозяйства не нужно. Вместо него необходимо создать новый орган, который будет называться Министерством агроиндустриальной политики. Оно должно заниматься выработкой аграрной политики - в каких направлениях должно развиваться сельское хозяйство. В это же ведомство должны перейти управления тех отраслей, которые образуют ядро агропромышленного комплекса. Это производство минеральных удобрений, сельскохозяйственное машиностроение, подготовка специалистов и т.д…
На макроуровне в первую очередь необходимо регулирование на государственном уровне цен на основные товары - бензин, дизтопливо, электроэнергию. Кстати, здесь можно провести аналогию. В средневековой Венеции была хлебная палата, занимающаяся стабилизацией цен на хлеб. Что они делали? Когда был хороший урожай, они заранее скупали зерно про запас. Если был неурожай, то брали из этого фонда или же закупали по любой цене, но продавали хлеб гражданам по твердой цене. Убытки несла хлебная палата. Доходило даже до того, что когда была острая нужда, то выходили в море и по-пиратски задерживали корабли с зерном. Это было четкое регулирование.
Такая же политика должна быть и у нас в отношении горюче-смазочных материалов. Если у производителя появится уверенность, что цена на эти стратегические товары и сегодня, и завтра будет одинаковой, то он может строить планы. А если он сегодня 110 гектаров засеял, а осенью цены на горючее поднялись вдвое, то у него хватит денег только на то, чтобы убрать всего 50 гектаров. То есть должна быть агропромышленная политика, и она должна быть четко государственной. Думаю, мы придем к такой политике в любом случае.
Мне кажется, что во главе угла этой политики должна быть этика. Тогда бы мы не пришли к отсутствию персональной ответственности, в частности, у нынешнего министра сельского хозяйства. Если бы он чувствовал ответственность хотя бы формальную, то уже в прошлом году подал бы в отставку после скандального заявления: “Пусть лучше богатый урожай сгниет на корню, чем тратить на него дорогие ГСМ”.
Думаю, все дело в том, что система госслужбы у нас построена по принципу клановости и личной преданности. Получается, что чиновник отвечает не за свои действия, а всего лишь несет ответственность перед тем лицом, которое поставило его на эту должность. А долг перед народом, налогоплательщиками, собственной совестью - это уже из области иллюзорной этики.
Канат БЕРЕНТАЕВ, экономист
