Клара ШАЛАБАЕВА, профессор КазНМУ: Не хочу помогать чиновникам материально
Ассоциация стоматологов Казахстана намерена создать республиканский центр по лечению и реабилитации детей с расщелиной губы и нёба. Такое решение было принято на республиканской научно-практической конференции “Актуальные проблемы врожденной и наследственной патологии челюстно-лицевой области в РК. Инновации в стоматологии”, которая прошла в Алматы. Об этом и многом другом в интервью нашему изданию рассказала профессор КазНМУ, координатор международной программы The Smile Train (“Поезд улыбок”) по Казахстану Клара ШАЛАБАЕВА (на снимке).
Ежегодно в Казахстане, по данным национального генетического регистра, рождается от 2 500 до 3 000 детей с врожденными пороками развития, из которых не менее 280 детей с расщелиной губы и нёба. На сегодняшний день операции по устранению такой патологии проводятся в Алматы, Уральске, Караганде, а недавно стали оперировать в Шымкенте и Таразе. Однако дальнейшая реабилитация детишек зачастую не проводится из-за отсутствия соответствующих знаний и опыта на местах у челюстно-лицевых хирургов и ортодонтов. Именно по этой причине Ассоциация стоматологов Казахстана решила создать единый республиканский центр, в котором не только будут лечить детей, но и повышать квалификацию челюстно-лицевые хирурги и ортодонты.
- Клара Зулхарнаевна, организация The Smile Train занимается оказанием помощи детям с расщелиной губы и нёба в 84 беднейших странах мира. Каким образом они оказались в Казахстане?
- Координатор фонда по СНГ Константин ЕФИМОВ приехал к нам в начале 2010 года и предложил помощь в лечении таких детей. Этот фонд организован простыми американцами, которые добровольно вносят в него пожертвования: кто по 10 долларов, кто побольше. Из этих средств 250 долларов идут на лечение одного ребенка. Ефимов выдвинул единственное требование: расходование денег должно быть максимально прозрачным. Главный врач больницы №5 Жанат КАСЫМЖАНОВА взяла это под свой личный контроль. Мы открыли валютный счет и в прошлом году получили из этого фонда 12,5 тысячи долларов. Мы прооперировали 50 детей, после чего фонд отправил нам эти деньги. 40 процентов из них идут на зарплату сотрудникам - хирургам, анестезиологам, медсестрам, а 60 процентов - на покупку оборудования и инструментария. К примеру, на эти деньги мы наконец-то смогли купить каутер (аппарат для прижигания сосудов), кое-что из инструментария и смогли подписаться на специализированный российский журнал, в котором публикуются все новейшие разработки в этой сфере.
- Получается, что до прихода фонда никто не финансировал лечение детей?
- В 2010 году была принята Единая система здравоохранения, согласно которой дети с такой патологией попадали к нам по порталу - своего рода квота - из любого населенного пункта Казахстана. Операция делается совершенно бесплатно.
- То есть финансирование производилось. Зачем тогда вам деньги фонда?
- Потому что выделяемых государством средств на реабилитацию недостаточно. Полученные от фонда деньги шли на доплату персоналу, но не позволяли закупать необходимое, но дорогостоящее оборудование. А благодаря фонду такая возможность теперь есть. Более того, в будущем мы намерены создать центр по реабилитации детей, страдающих врожденными пороками, и деньги фонда там будут очень нужны. Другой момент - оплата труда хирургов, которые оперируют таких детей, очень низкая. К примеру Серик НУРМАГАНОВ, профессор с мировым именем (см. “Доктор-жизнь”, “Время” от 26.2.2009 г.), получает около 60 тысяч тенге в месяц. А из 50 операций, произведенных в прошлом году, 43 сделал он! Если он получит какие-то дополнительные деньги за свой труд - разве это плохо? К тому же прибавка там получается небольшая. К примеру, наши сестры получили два раза всего по пять тысяч тенге.
- Фонд существует и помогает детям в 84 странах за счет пожертвований американских граждан. А почему наши граждане не вносят свою лепту в это благое дело?
- Я спрашивала у Ефимова, почему мы сами не можем создать аналогичный фонд. Он мне ответил: ни у вас в Казахстане, ни у нас в России такие благотворительные фонды не создаются по одной причине - никто не уверен, что деньги попадут к детям. Эти деньги, сказал он, скорее всего, попадут в карман какого-нибудь чиновника, который купит на них очередную машину. И я с ним полностью согласна. Если бы я была твердо уверена, что мои пожертвования стопроцентно пойдут на лечение, к примеру, ребенка, больного ДЦП, я бы пожертвовала намного больше, чем те же американцы. Но помогать материально чиновникам я не желаю. Еще одна причина, почему у нас не развиваются подобные фонды, - наше общество деградирует в моральном плане. Мы стали бессердечными, глухими к чужой беде и боли, порог чувствительности стал другим. Это очень плохо. Сколько детей у нас рождается с пороками, к примеру с атрезией наружного слухового прохода! Вы даже не представляете. А ведь если ребенок с рождения не слышит, то, значит, и не говорит. Это ужасно! Мы можем помогать таким детям, но нужно менять не только систему, но и менталитет людей.
- Раз возникает потребность в дополнительном финансировании за счет зарубежных фондов, можно ли сделать вывод, что государство уделяет недостаточно внимания лечению таких детей?
- Я так не могу сказать. Мы никому не отказываем и лечим всех, кто к нам обращается. Но, с другой стороны, за последние несколько лет организация детской стоматологической службы сошла на нет. И куда мы только не обращались! Я была на приеме у Анатолия ДЕРНОВОГО (министр здравоохранения в 2006-2008 годах. - Р. Б.), рассказывала ему, что стоматологическое здоровье наших детей на грани катастрофы. Сейчас в школах нет кабинетов, где санируют детей. В Алматы сегодня есть всего 20 школьных стационарных стоматологических кабинетов, а должно быть 77. Мне на днях один стоматолог заявил: вот вы постоянно нас ругаете, что мы не открываем в школах кабинеты. А зачем нам это надо? Я лучше открою еще один частный кабинет и буду иметь с этого прибыль. Опять же ортодонтическое лечение. Оно в Казахстане бесплатное по закону. Но 90 процентов стомучреждений приватизированы. Кто будет заниматься этими детьми? Не могут же оставшиеся 10 процентов обеспечить лечение всех таких детей! Поэтому, еще раз повторюсь, центр по реабилитации просто необходим, в том числе и для того, чтобы обучать врачей. Сейчас в Казахстане реабилитация детей с расщелиной губы и нёба, к примеру, длится до совершеннолетия, хотя весь мир уже давно проводит ее до поступления ребенка в школу. Вы не представляете, какая сложная жизнь у таких детей. Мы недавно предлагали одному мальчику отсрочить операцию до летних каникул, так он разрыдался из-за этого. Рассказал, что в школе его обзывают “кривощечкой”. Я даже такого слова не слышала. Это ужасно!
Руслан БАХТИГАРЕЕВ, фото Владимира ТРЕТЬЯКОВА, Алматы
