Победа “обозлённых”
Череда майских выборов, от французских до греческих, ломает привычную право-левую систему координат европейской политики
Отвечая на вопрос, за кого она собирается голосовать на парламентских выборах, Роза, пышнотелая хозяйка кондитерской в центре Керкиры (административный центр греческого острова Корфу), с досадой махнула рукой: “Там есть одна мелкая партия, которая точно никуда не пройдет, потому что ее возглавляет сумасшедший эксцентрик. Вот за нее”. Логика простая: лишь бы не досталось двум главным партиям - социалистам из ПАСОК и консерваторам из “Новой демократии”. Они попеременно правят Грецией уже много лет, а с ноября составляют коалиционное правительство по воплощению в жизнь драконовских мер экономии, предписанных ЕС и МВФ. Таксист Спирос и вовсе фатально настроен: “А какая разница? Они все делают одно и то же”.
Итог выборов подтвердил эти настроения. “Новая демократия”, формальный победитель, потеряла две трети голосов по сравнению с предыдущими выборами, ПАСОК - три четверти. Эти избиратели ушли к радикальным левым, коммунистам и ультраправым. Перспектива формирования хоть какого-то устойчивого кабинета, способного продолжать политику финансового оздоровления и тем самым удерживать Грецию от неминуемого без внешних вливаний банкротства, очень туманна.
Греция - родина демократии, но сейчас ее проявления несказанно пугают всех в Европе. Евросоюз оказался в ситуации, когда народное волеизъявление вызывает панику среди политиков. Маневры по спасению зоны евро, о которых с трудом договариваются руководители европейских государств, слишком сложны, а выстраиваемая конструкция слишком хрупка, чтобы их можно было вынести на суд публики. Любые выборы становятся, по сути, референдумом о доверии проводимой политике. Но парадокс заключается в том, что приход к власти других сил ничего не меняет. Что бы ни заявляли кандидаты во время кампании, коридор возможностей предопределен глубокой взаимозависимостью в рамках Европейского союза и переплетением финансово-экономических и политических интересов. Все это превращает политический процесс в спираль, идущую не вверх, а вниз, в какую-то пугающую воронку.
В этом, похоже, предстоит убедиться французам. Кандидат-социалист Франсуа ОЛЛАНД выиграл выборы как полный антипод Николя САРКОЗИ (экс-президент Франции. - Ред.), обещая среди прочего пересмотреть одобренный предшественником европейский бюджетный пакт. Он перепугал весь истеблишмент Евросоюза и в первую очередь Германию - Ангела МЕРКЕЛЬ (канцлер Германии. - Ред.) делает ставку на ужесточение бюджетной дисциплины в странах евро. По мере того как перспектива президентства становилась для Олланда более реальной, высказывания смягчались: речь, мол, не об отмене договоренностей, а о дополнении пакта мерами стимулирования роста. Как совместить одно с другим, не вполне понятно. Скорее всего, новому президенту придется пока встроиться в общую линию, проводимую под руководством Германии, в противном случае потрясения в европейской экономике (а рынки и так нервно восприняли победу социалиста) ударят по той же Франции.
Привычная система координат европейской политики, в которой осями выступали понятия “левый” и “правый”, по сути, исчезает, на смену идеологическому размежеванию приходит функциональное. Политические силы делятся на два течения. На большую “партию оздоровления”, которая вне зависимости от этикетки той или иной национальной партии (консерваторы, христианские демократы, либералы, социал-демократы) проводит усредненный курс на снижение задолженности и улучшение макроэкономических показателей любой ценой. И на растущую “партию обозленных”, которые глубоко разочарованы в происходящем, не доверяют ни одной из респектабельных политических сил и выражают свое настроение, голосуя за ярко выраженных левых либо крайне правых. Те и другие, являясь идейными антиподами, смыкаются на новой риторической основе - социальной защите гражданина от ужасов глобализации. Не случайно лидер “Национального фронта” во Франции Марин Ле ПЕН, занявшая третье место в первом туре выборов с рекордным для этой партии результатом, делает сегодня упор не на ксенофобию, как ее папа Жан-Мари Ле ПЕН, а на социальные проблемы.
После выборов во Франции и Греции большинство комментаторов приходили к заключению, что “партия оздоровления” потерпела тяжелое поражение - жители двух стран, принципиально важных для продолжения этого курса, его отвергли. Однако торопиться с выводами не стоит - альтернативы-то так и нет. Разница двух мегапартий (“оздоровители” против “обозленных”) заключается в их способности к управлению государством. Приверженцы “берлинского консенсуса” (так по аналогии с известным “вашингтонским консенсусом” можно назвать бюджетный пакт) имеют четкое представление о том, что и как нужно делать, но испытывают все более острые проблемы с легитимностью этих действий. Их оппоненты, напротив, отражают настроения обществ, но не имеют собственной стратегии, ограничиваясь наборами лозунгов.
Вообще, как выясняется, управлять проблемными странами в современной ситуации проще всего правительствам, сформированным вне идейной рамки, для решения конкретных задач. Такое происходит сейчас, например, в Италии - кабинет Марио МОНТИ (премьер-министр страны. - Ред.) подчеркнуто технократичен. Такое же правительство действовало в последние месяцы в Греции. Голландское правительство меньшинства распалось в апреле, потеряв из-за несогласия по мерам экономии поддержку ксенофобской Партии свободы. Ну а пример Бельгии, где полноценный кабинет министров отсутствовал почти два года, просто хрестоматиен.
Проблема в том, что рано или поздно приходится обращаться к гражданам за формальной поддержкой - в демократическом государстве “ручное управление” возможно только с санкции избирателей. А они как раз на пределе. В Греции, скажем, официальная безработица составляет 21 процент, среди молодежи достигает 30 процентов. Для наполнения бюджета вводятся новые налоги, что на корню уничтожает перспективы роста. При этом избиратели, пока достаточно безропотно несущие это бремя, задают резонные вопросы. “Я всегда точно знаю, каков приход, а каков расход в моей кассе, я должна жить по средствам. Как так может быть, что правительство довело государственную казну до таких долгов: они не считали или делали это специально?” - возмущается кондитерша Роза. И возразить нечего, ведь катастрофические размеры госдолга - плоды политики тех же партий, которые теперь требуют от граждан туго затянуть пояса для его сокращения. По иронии судьбы, одна из них правая, другая левая, то есть никакой разницы.
Если в Греции не удастся сформировать правительство, способное продолжать выполнение меморандума с ЕС и МВФ, все предшествующие усилия по удержанию Афин от дефолта во имя спасения зоны евро могут оказаться тщетными. Это чревато огромными потрясениями, но, с другой стороны, может подтолкнуть к фундаментальной трансформации европейского валютного союза. И это будет началом какой-то новой Европы.
Федор ЛУКЬЯНОВ, главный редактор журнала “Россия в глобальной политике”, “КоммерсантЪ”, “Огонек”
