...И тут пришли немцы

В нынешнем долгоиграющем кризисе еврозоны виновата Германия?

В минувший понедельник в Брюсселе прошел саммит ЕС. 25 из 27 стран согласовали договор о бюджетной стабильности. Против выступили Великобритания и Чехия (последняя недовольна тем, что ее представителей приглашают не на все международные встречи ЕС). Сторонники пакта подпишут соглашение в марте на очередном саммите.
Взяв курс на экономический рост, лидеры ЕС поставили подписи под проектом поддержки бизнеса - 80 млрд. евро потратит Европа на создание рабочих мест. Еще одно важное решение: новую финансовую структуру - европейский стабилизационный механизм - запустят в июле, на год раньше, чем планировалось, он сменит два стабилизационных фонда, получив в наследство их активы - 500 млрд. евро, а главное - живые деньги на срочную помощь, чего не было раньше. Все юридические документы подпишут на ближайшем саммите. Но кого же винить в начале нынешнего кризиса еврозоны? Грецию? Италию? Или, может быть, все-таки кое-кого из их северных соседей?

Первые торпеды

Первый кризис еврозоны возник не из-за стран Южной Европы. С самого начала развитие экономики стран - членов Евросоюза определялось положениями Ма­астрихтского договора и Пакта стабильности и роста.
И как раз Германия, а не Греция или Италия первой торпедировала этот пакт: в 2003 году в Германии и Франции дефицит бюджета превысил установленный ЕС лимит в 3% ВВП.
Еврокомиссия, в то время возглавляемая премьер-министром Италии Романо ПРОДИ, имела полномочия оштрафовать их. Однако министры финансов тогда еще 15 стран еврозоны, собравшись в Брюсселе, проголосовали за то, чтобы простить Германию и Францию.
Тогдашний британский министр финансов Гордон БРАУН проголосовал вместе со всеми.
Евросоюз часто критикуют за существование неизбираемой и никому не подотчетной Еврокомиссии.
Но в тот ключевой момент именно Еврокомиссия попыталась противостоять единой воле демократически избранных правительств.
“Совершенно ясно, что у меня было недостаточно власти. Я попытался было выступить против, но мне сказали заткнуться”, - пояснил мне Романо Проди.

Подорванное доверие

Жак ЛАФИТТ, молодой чиновник французского Министерства финансов, в девяностые годы был направлен в Брюссель, чтобы помочь в создании единой валюты.
По его словам, технократы, работавшие над проектом, знали, что необходим некий центральный механизм для контроля над действиями правительств стран - членов еврозоны, чтобы обязать их выполнять установленные правила.
“Мы сделали свои предложения странам-членам. Но все они были отвергнуты, поскольку предусматривали передачу части суверенных полномочий национальных правительств Брюсселю”, - рассказал Лафитт.
“Мы были всего лишь техническими специалистами. Нам следовало прикрыть рот и слушать, что говорят правительства стран - членов ЕС, которые, по умолчанию, знали лучше”, - добавил он.
Сэр Джон ГРАНТ был британским представителем при ЕС и присутствовал на той встрече министров финансов.
“Доверие к Еврокомиссии и готовность стран-членов признать ее власть в качестве надзорного органа за соблюдением Ма­астрихтских критериев были, таким образом, серьезно подорваны”, - считает Грант.
Это был сигнал всем остальным в Европе.
“Выглядело это так, что если крупные игроки сами не могут твердо придерживаться установленных правил, то и к нам в плане выполнения требований договора отношение будет более свободное”, - вспоминает бывший заместитель министра финансов Греции Петрос ДУКАС.
После последних событий Европа стала мудрее. Если раньше страны - члены ЕС сами определяли собственные бюджеты, подгоняя их под свои нужды, то теперь правительствам придется предоставлять проект бюджета на одобрение Брюсселю.
Вопрос в том, не будет ли все это продолжаться только до того момента, когда жители стран ЕС взбунтуются во имя демократии?

“Германизация” Европы?

И бунт уже зреет - от Афин до Хельсинки: зачастую он связан с антигерманскими настроениями.
“Германия приносит страдания другим, усугубляя их проблемы, - полагает Дукас. - Центр тяжести в Европе стремительно перемещается к Берлину. В финансовом союзе с Францией условия диктуют они, тогда как Франция является младшим партнером”.
Исторические отголоски былого европейского могущества Германии пугают самих немцев.
Они не хотят и не пытаются стать лидерами в Европе, к этому их вынуждают обстоятельства.
В ноябре прошлого года польский министр иностранных дел Радослав СИКОРСКИЙ произнес в Берлине страстную речь, призвав Германию действовать.
“Я меньше боюсь германской мощи, нежели бездействия Германии - его я начинаю опасаться все сильнее”, - заявил Сикорский.
Фактически это означало следующее: “Мы оправились после нацистского кошмара, сделайте это и вы”.
Парадокс в том, что процесс создания Европейского союза, затеянный 20 лет назад с желанием “европеизировать” Германию, судя по всему, привел к полностью противоположному эффекту.
Теперь же многим странам Европы придется “германизировать” свои методы управления экономикой.

Аллан ЛИТТЛ, Би-би-си, Лондон