Заработать на холст с маслом
В отечественной арт-среде галерея под открытым небом на алматинском Арбате считается чем-то вроде горьковского дна: инфузории-туфельки живописного искусства - дальше, мол, некуда падать и упрощаться. Когда иные мастера произносят слово “Арбат”, у них на лицах появляется выражение, с которым обычно смотрят на препарированных в формальдегиде жаб.
А вот известный живописец, профессор живописи китайского пединститута Ханьшань Александр ЕРМОЛЕНКО не чурается этой экспозиции и иногда пишет специально для нее картины на заказ.
- Арбат намного эффективнее всех городских галерей, - говорит Александр Степанович. - Галерейщики, конечно, косо на него смотрят. Но пусть они продают хотя бы одну мою картину в месяц, и я больше не напишу ни одной работы на Жибек жолы! Но этого же нет. Холсты лежат годами! Правда, на Арбате очень низкие цены - демпингуют приезжие художники из Киргизии, Таджикистана, Узбекистана, да и из наших регионов тоже. Больше чем за 25-30 тысяч тенге полотно там невозможно продать, дороже - только портреты маслом на заказ. Но и это лучше, чем ничего. Я художник, моя профессия - писать картины и преподавать, этим зарабатываю на жизнь уже несколько десятков лет. Другого бизнеса, как у знаменитых “маленьких голландцев”, для которых живопись была хобби, - у меня нет.
Кроме того, мы в свое время все вместе начинали этот Арбат, стояли у гостиницы “Казахстан”. Почему я сейчас должен отказывать своим старым заказчикам, любителям моей живописи?
Я не мечтаю о славе Леонардо да Винчи - понимаю, что этого не будет. Главное - чтобы перед своими детьми и учениками стыдно не было. Поэтому я не пишу что попало, а делаю грамотные, профессиональные вещи. Да, на Арбате стоят работы и профессиональных художников, и дворников, решивших посвятить себя искусству. Но мне до этого дела нет, я делаю свои работы на совесть.
- И в суровые 90-е вы зарабатывали холстами?
- Тогда нас здорово выручили немцы. Они массово уезжали, а деньги и драгоценности им запрещали вывозить. Эмигранты стали массово скупать картины, буквально контейнерами! Живопись тогда несложно было продать в Германии. Но, разумеется, всякое было - и таксовать приходилось, когда не хватало на жизнь..
Другое дело, что в 1995-м я мог продать картину за 100 долларов и месяц семью на них кормить, а сейчас и тысячи для проживания не хватает. А цены на живопись выросли процентов на 20-30 всего. Это реальные цены, по которым берут здесь и сейчас. Конечно, я могу поставить за картину и 10 тысяч долларов, и 20, и ее, наверное, когда-то купят. Но когда?
- Конъюнктура рыночная как-то меняется с годами?
- Конечно. Лет 20 назад абстрактные картины практически невозможно было продать. А сейчас - вполне. Я отработал по контракту в китайском вузе два года, привез оттуда больше 20 абстрактных картин, и их здесь, в Алматы, выкупила местная мебельная фирма. Покупатели сейчас стали более образованными, разбираются в разных “измах”.
Очень хорошо сейчас идут картины в жанре “городской пейзаж”. Старая Алма-Ата уже практически потеряна, люди хотят сохранить ее хотя бы в картинах. Я пытался писать современный город - тяжело идет. Наверное, должно вырасти поколение, детство которого прошло в новом Алматы.
- Вы два года отработали в Китае…
- Да, ректор университета из КНР приезжал к нам, ему понравились мои работы, меня пригласили преподавать там. Надо сказать, что наши студенты невыгодно отличаются от китайских своей леностью. Я никогда не видел, чтобы наши учащиеся сидели в 6 часов утра на ступеньках университетской лестницы, зубрили материал или играли в баскетбол. Там это в порядке вещей. Пока наша молодежь похмеляется, китайцы работают над собой и своим будущим. У нас много способных студентов, но лень тянет назад. Я постоянно говорю на занятиях: если мы будем и дальше жить в таком ритме, то скоро будем пригодны только на то, чтобы мыть у китайцев туалеты. Если китайские студенты за одно занятие заполняют рисунком два листа ватмана, то наши - за пять пар половину листа. Пока мы можем позволить себе быть такими ленивыми. Хорошо живем! Но когда-нибудь же это закончится.
- У нас очень многое отдано на откуп братьям-китайцам, но сферу искусства пока они не заняли. Никто же не мешает трудолюбивым соседям писать картины на казахскую тематику и продавать их здесь дешевле, чем просят наши?
- Все может быть. Но думаю, что свои художники пока нужны самому Китаю. При Мао Цзэдуне искусство было в загоне, бал правил, как и у нас когда-то, соцреализм. Царила серая действительность. Мы однажды пошли смотреть старинные дома. Очень красивые, но все замазанные серой краской. Оказывается, во времена Мао все боялись выделяться из толпы и таким образом сливались с массой. Сейчас там искусство восстанавливается, но эстетический голод китайского народа пока не удовлетворен.
- Наши художники тоже пытаются выбиться на международную арену. Кто из них стоящий во всех смыслах слова?
- Художники, которых можно смело назвать классиками казахстанского искусства: СИДОРКИН, АЙТБАЕВ, МУЛЛАШЕВ, БОНДАРЕНКО и так далее. Из современных я бы отметил РАХМАНОВА, ЕСДАУЛЕТА, ПЛОТНИКОВА, ИЛЬИНА да и вообще много кого (к слову, по цене из современников до сих пор непревзойден Манат КАСПАК, запросивший за свое полотно “Актабан Шубырынды” $200 тысяч, правда, без особой надежды его продать. - Т.Б.). В целом рынок растет и становится более цивилизованным. Сам факт того, что наше искусство стало появляться на международных аукционах, о многом говорит.
Тулеген БАЙТУКЕНОВ, Алматы, тел. 259-71-96, e-mail: tulegen@time.kz, фото Владимира ЗАИКИНА
