16 декабря 2010, 00:02 6760

Эмир и война

Года два назад Эмира БАЙГАЗИНА называли одним из самых перспективных представителей молодого поколения казахстанских кинорежиссеров. К сожалению, титул “перспективный” у нас часто значит лишь то, что перспективы постоянно меняются: сегодня это перспектива стать будущим казахского кино, а завтра - перспектива спиться на окраине жизни. И когда почти вся молодежь запустилась с разными проектами на “Казахфильме”, а Байгазин остался не у дел, возник резонный вопрос:

- Ну и куда ты пропал?
- Дело в том, что мы несколько месяцев назад предлагали “Казахфильму” один свой проект “Кипящие”. Потратили на него три месяца, влюбились в него. Но наш фильм не пошел. Возможно, мы не попали в конъюнктуру. После того как нам отказали на студии, я двинулся по частным продюсерам и был уверен, что найду деньги. Но не нашел, хотя все хвалили проект. Вернулся на “Казахфильм”. Снова отказ.

- А что это за проект такой?
- Я хотел сделать трэшевую криминальную комедию. Совершенно безбашенную. Во-первых, она недорогая, во-вторых, в ней есть экшн. И кроме того, эта ниша свободна у нас. Мы написали сценарий, и абсолютно все говорили, что это достойная вещь с точки зрения кинорынка. Но все отказали, потому что опасались реакции тех людей, которые у нас отвечают за нравственность. У нас же фильмы воспринимают очень буквально. Я говорю сейчас о депутатах. Они в силу своего возраста, воспитания и интеллекта могут воспринимать только один жанр - соцреализм. Художественный вкус у них, прямо скажем, невысокий.

- Имел удовольствие прочитать несколько твоих сценариев, и все они были пронизаны эротической тематикой. А ведь даже козе из фильма “Келин” понятно, что такие фильмы у нас никогда не снимут, тем более - на госсредства.
- Ты, наверное, имеешь в виду мои студенческие работы. Славы интеллектуального эротомана я себе не ищу. Для меня это была просто свобода выражения. Но я никогда не заострял внимания на сексуальных моментах, это получалось само собой. При этом признаю, чувственной природе человека я всегда уделял внимание. В “Кипящих” сексуальных сцен нет. Но там есть наркотики. Там стреляют. А нам сказали, что теперь этого делать нельзя - стрелять нынче можно только САТАЕВУ, потому что он снял сериал, который понравился нашим сильным мира сего. Мы же хотели сделать кино для нашего зрителя и сделать его без комплексов. То есть чтобы зритель предъявлял к нему такие же требования, какие он ставит перед американским кино. Другое кино наш зритель сегодня не воспринимает, это пора бы давно уже понять. Мне не нравится наше же снисхождение к нам самим - дескать, мы страна третьего мира, и для нас планка всегда пониже должна быть. Депутаты при этом говорят, что мы под влиянием западного кино, но уходят от вопроса, что есть наше, казахское кино. А нашего кино пока нет. Нет традиционного самобытного киноязыка. Есть советские традиционалисты, наша “новая волна”, кино для полок - и все. Если смотреть с точки зрения наших депутатов, то Шакен АЙМАНОВ - это советское, а не казахское кино.
Культурное достояние мира сейчас определяется западной цивилизацией. И находить себя как этнос нужно в глобализированном мире с учетом его вестернизации. В том числе и в кино. Как сделали японцы. Хотя в свое время японские аксакалы тоже говорили, что надо снимать по старинке и ругали Куросаву. Так что мы готовились обрадовать нашего зрителя самодостаточным безбашенным кино... Это история двух братьев. Один мясник с повадками гангстера. А второй - модель. Мне важно было показать Казахстан в двух мужских образах. Первый - близкий к традициям, привыкший все решать жекпе-жек (один на один. - Т.Б.) , а второй - гламурный, глобализированный. Это как два разных Алматы - один ниже Райымбека, другой - в “Самале”. Я думаю, что гламуризированных казахов будет становиться все больше. Не в смысле внешнего лоска, а в целом более урбанизированных, западноориентированных.

- Странно, кстати, что так говоришь именно ты. Ты же и был интересен тем, что снимал по-европейски и при этом на казахском. Занятный получался микс, перспективный.
- В “Видеодневниках Жана” оба героя говорили отменно и на русском языке, и на казахском. Плюс были привлекательны внешне. Мне повезло тогда. Таких казахов становится все меньше. Потому что казахский язык, не знаю по чьей прихоти или вине, странно сочетается с инновациями. Перевод латинского слова “пианино” как “күйсандық” - это не есть инновации. Модернизация языка должна быть органичной. Что такое язык? Это обмен информацией. А информация приходит на русском языке. Мы не убежим от цивилизации, нам не нужно прятаться от нее. Ситуация с языком не моя и не твоя вина и не вина наших родителей. Разве мы несем ответственность за то, что большая часть литературы, которая очень важна для образования, приходит в вузы на русском языке?
И впредь я буду снимать на русском, хотя ранее снимал на родном языке. Тот радиус тем, который я хочу рассматривать, интересен в более продвинутом молодежном обществе, имеющем в первую очередь чувство вкуса. Ехать в аул и там снимать пока не хочу, хотя именно там я и родился. Наверное, из-за того, что вижу в этом некую наигранность. Дарежан ОМИРБАЕВ мне правильную вещь сказал: своими фильмами на казахском ты проблему языка не решишь - это не твое дело.

- А чем и как решишь?
- Сложный вопрос... Изменит ли сознание людей казахский дубляж американских картин? Думаю, нет. На них просто не будут ходить или же будут это делать значительно меньше. Больно осознавать этот факт, будучи казахом. Но унывать или ругаться - неинтересно. Поэтому я выбираю другой путь: популяризировать свою нацию достойным кинематографом. Кто-то будет меня ругать... Но это нормальное явление, и это так по-казахски: одни действуют, вторые ругают, третьи лениво созерцают.

Тулеген БАЙТУКЕНОВ, Алматы, тел. 259-71-96, e-mail: tulegen@time.kz, фото Владимира ЗАИКИНА

Твитнуть

Класснуть