Ирина СЕРКЕБАЕВА: Я рассказала всё, как было, и всё, как есть
Рейган сказал о нем:
“В нашей стране он бы не пропал”. Джавахарлал Неру поил его чаем, а Леонид Коган переиграл его. На днях в свет выходит книга о выдающемся казахстанском
исполнителе Ермеке СЕРКЕБАЕВЕ, написанная дочерью артиста Ириной.- Это уже третья ваша книга. Что это - воспоминания? Или портрет личности? А может, семейная рукопись?
- Все сразу. Жанр определить сложно. Первые две части - это, несомненно, мемуары и семейная рукопись, а третья - это и мемуары, и портрет личности. Дело в том, что первую часть я написала от себя, как дочь может написать про отца. С той только разницей, что в моем случае отец - народный артист СССР и легенда казахстанского, да что там казахстанского, всего советского искусства и непревзойденный певец. Вторую главу я записала со слов папы. Это его мемуары, и он мой соавтор. Все, что читатели узнают из этой самой важной части моей книги, - это его мнение, его жизнь, его память и его рассказы о детстве, семье, войне, театре, коллегах и соратниках по сцене. Я ничего не изменяла, просто записывала. Поэтому сразу же бросается в глаза, что стиль написания второй части несколько иной.
А третья часть - это портрет моего отца, который в книге создают наши выдающиеся мастера сцены, искусства, деятели культуры. Я неимоверно благодарна и горжусь тем, что в создании книги приняли участие Б. Тулегенова, Б. Жаманбаев, Е. Обаев, А. Молодов, Ю. Аравин, М. Жунусова, Р. Рымбаева, Ж. Еркимбеков, Ш. Абилов. Кто-то работал с отцом, кто-то учился у него, кто-то рос на его ариях и песнях, а кто-то был у руля и руководил культурой в те годы, когда мой отец активно работал и гастролировал. Все эти люди рассказали о моем папе очень интересно.
Я как-то недавно сказала своему другу, что если бы умела вязать, связала бы своему папе красивый свитер. Если бы умела строить, то построила ему дом. Но я умею писать, делаю это хорошо. Поэтому написала книгу.
- Что в ней есть такого, ради чего ее стоило бы купить?
- Там много чего есть, о чем даже папина жена не знала, как ни странно. И я не знала. Но точно сказать, что раньше он об этом никогда не рассказывал, я не решусь. Дело в том, что за свою огромную творческую жизнь отец дал тысячи интервью, и про него было написано огромное количество материала. Это прекрасно. Но сколько сохранилось? И где это все? Ни один спектакль с участием моего отца не был снят ни на пленку, ни на видео. Если вы имеете представление о том, каким Фигаро, Жермоном, Елецким был мой отец, то вы понимаете, что это преступно. Не просто чье-то разгильдяйство или равнодушие - это преступление против новых поколений. И об этом в книге мой папа говорит.
- Крупные артисты всегда были близки к сильным мира сего - будь то Синатра, Кобзон или Серкебаев. Ваш отец рассказывает в книге о своих взаимоотношениях с ними?
- Да, есть в сочинении и такие эпизоды... Например, папа рассказывал, что был в Индии в гостях у Джавахарлала Неру, и тот угощал его чаем. Отец видел, как Неру прогуливался по парку и кормил обезьянок зеленым горохом. И там все время вертелась молоденькая девушка. Это была Индира Ганди. Корреспонденты взяли у отца фотографию с ней, чтобы переснять, и не вернули. А это ведь память. Еще про него президент США Рейган сказал: этот парень у нас бы без работы не остался.
- А как насчет казахстанских политиков?
- Об этом лучше в книге прочитать.
- Как правило, корифеи отечественной культуры, если их разговорить, начинают такие истории рассказывать, что просто уши цветут.
- Отец многое рассказывает, и о нем рассказывают многие его соратники. Вот, например, отрывок из книги о Мукане ТУЛЕБАЕВЕ: “Мукан с виду казался паинькой. При этом он был разговорчивым, остроумным. Когда он был директором театра, я к нему часто приходил, и он хорошо ко мне относился. Директор он был никакой, честно говоря. Он был творческим человеком. Часто говорил: надоело тут сидеть, поехали в горы, подышим. Мы садились в машину и ехали в горы. Дышать. При этом он говорил: “Куда, куда ты дышишь? Вот сюда дыши, в эту сторону. Тут воздух свежее!”. Я удивлялся, но дышал туда, куда он велел. Мы какое-то время жили в одном доме”.
Кстати, отец не старается приукрашивать действительность. Я была удивлена, когда узнала о его встрече с Леонидом Коганом на концерте в Кремле. Он постоянно выступал на всех мероприятиях, концертах, на Новый год, на всех праздниках в Москве. В Кремлевском Дворце съездов торчал безвылазно. Обстановка всегда была нервная. В один такой раз прилетает отец в Москву, все психуют - Брежнев должен прийти на концерт. Папа распевается в маленькой комнатке за сценой. А в этой же комнатке разыгрывается Коган: “Вот мы с ним в комнате готовимся. Я стал потихоньку напевать. Смотрю, он начинает играть громче. Я не слышу себя, он играет на своем Страдивари или Гварнери. Тогда я нажимаю. А он, видно, был дядечка с характером, взъерошился и как давай играть во всю прыть, как давай швырять аккорды, как оркестр по всем четырем струнам - и все! Заглушил меня. Я разозлился, пробурчал что-то и выскочил из комнаты. Мы с ним так и не познакомились. Мы с ним случайно столкнулись в одной комнате и стали оттуда друг друга выживать”.
Я хочу сказать, что моя книга не скандальная. Совсем. Она теплая и добрая. Хочется жареного - это не ко мне. Я так и написала в предисловии, что “историй про то, как Анжелина Джоли задушила Бреда Пита”, я не пишу. Моя книга написана с огромной любовью к отцу и каждому человеку, который в этой книге упоминается. В конце концов я бы не посмела использовать в названии книги пушкинскую строку из “Евгения Онегина”: “и жизнь, и молодость, и счастье”. Не все гладко было в жизни, и я сразу же честно предупредила, что не собираюсь лепить такой сладкий, идеальный образ человека, которого в реальности нет. Я рассказала все, как было, и все, как есть. В нашей жизни. Со всеми проблемами и болезнями, расставаниями и разочарованиями. Но вы почувствуете, не можете не почувствовать, что книгу эту писал горячо любящий человек с уважением и благодарностью за все, что сделал этот великий, невероятно красивый, талантливый человек для своей земли, своего народа.
Я счастлива, что люди, от которых зависит выход моей книги в свет, помогают мне с огромным энтузиазмом, как никогда раньше. Например, акимат Алматы, Казкоммерцбанк, который является спонсором Оперного театра, сам Оперный театр, мой издатель Бахытжан Канапьянов. Обложку в подарок нарисовала для меня Балнур Асанова, а это дорогого стоит! Я понимаю, что все это не ко мне и не для меня. Все это происходит потому, что Ермека Серкебаева по-настоящему любят и ценят все.
Тулеген БАЙТУКЕНОВ, фото Владимира ЗАИКИНА, Алматы
Поделиться
Поделиться
Твитнуть
Класснуть
