Здесь могла быть моя работа
В алматинской галерее
“Тенгри-Умай” на днях открылась выставка
Натальи ДЮ
“Вторичный художник”. Самой интересной частью ее стало собственно открытие, когда художница поила гостей чаем и угощала блинами. Между конфетами и разговорами искали глазами работы автора...Однако посетителей ее выставки ждали пустые ящики для так и не созданных гениальных произведений.
Наташе простить можно даже это. Поскольку она из молодых, концептуальных. Из тех, что берут не композицией, а идеями. Она ворвалась в алматинскую арт-тусовку, всполошив и поразив старожилов: из обручального кольца, оставшегося после развода, сделала коронку-проект. Возвела вполне стандартный путь “не простого украшенья” в ранг художественного жеста. Она надевала костюм гусеницы в надежде превратиться-таки в соблазнительную бабочку. Совсем недавно в образе улитки ползала по улицам Караганды.
А пустые ящики - это не от желания эпатировать публику, а от стремления найти себя. На разыск-
ные мероприятия ушло года два, а результатом стал радостный вывод о... собственной вторичности.
-
Да, я не первая, не гениальная, - улыбается Наталья. -
Я в хорошем смысле вторичный художник, то есть локальный, не значимый для мирового процесса, не чрезвычайно интересный. Вторичный - это тот, кто находится в вечном пубертатном периоде и каждым своим проектом невольно выдает незрелость и душевную инфантильность. Художник, которому в гениальности отказано, перспективы в карьере не блещут, но он имеет потребность в самовыражении. И делает это адекватно своему таланту, точнее, его отсутствию. Он адекватен и этим ценен! В мире так мало адекватного…- Может быть, вам просто славы не досталось и карьера не удалась?
- Как раз известности и профессионального успеха я добилась. Например, участвовала в Стамбульском биеннале, где показывала проект “Хэппистан” - о том, как мы продаем свою бедность. Стамбульский форум - это очень круто, можно по пальцам пересчитать центральноазиатских художников, принимавших в нем участие. Но именно там и начался процесс переосмысления. В результате я недавно отказалась от резиденции в Корее, хотя могла жить и работать на всем готовом в течение месяца. Раньше не пропускала ни одного международного приглашения, а сейчас поняла, что это ничего не даст. Теперь мне не нужны связи, не нужна реакция на мои работы. По большому счету, художник вообще не должен быть интересен ни зрителю, ни критикам, ни коллегам. Он должен делать то, что важно и значимо для него. То есть проявлять такой здоровый эгоизм.
- Тогда надо было выбирать другую профессию. Плохо представляю себе портного, не заинтересованного в продаже костюма...- У меня есть другая профессия, которая меня кормит. Я фотограф. Не все коллеги знают об этом, поскольку работа на заказ считается в нашей среде чем-то стыдным. Мы даже поссорились с подругой: она меня все время стыдила, говорила, что это пошло - делать гламурные фотографии. А сама попросила меня снять ее проект так, чтобы понравиться кураторам и, по ее же выражению, “подороже продаться буржуям”.
- Кроме пустых ящиков вы демонстрируете серию фотографий, на которых чучело белки примеряет разные облики. О чем это белка?
- О попытке создать искусство. Дохлый номер, такой же дохлый, как и чучело белочки, которая так старательно пытается проиллюстрировать стихи, адекватно перевести вербальное в визуальное. Она красивая, добрая, но мертвая… Лишняя в своих же проектах.
Ксения ЕВДОКИМЕНКО, evdokimenko@time.kz , фото Владимира ЗАИКИНА, Алматы
Поделиться
Поделиться
Твитнуть
Класснуть
