А слабо - сбацать “Мурку” на органе?
Что общего у органа с женщиной? За что исполнителя могут посыпать кошачьими экскрементами? Правда, что у органа есть душа? Мы заранее договорились с
Габитом НЕСИПБАЕВЫМ, что он не будет обижаться на самые дурацкие вопросы. Главный органист страны слово сдержал.Это похоже на древний магический ритуал: одним ключом открывается кафедра, другим активизируется инструмент, из люка в полу достается розетка и подключается питание - загружается органный компьютер. Наконец, пощелкав кнопками регистров, похожими на костяшки домино, Габит проверяет звучание любимого инструмента. На просьбу исполнить “Мурку” не попался - обиды не высказал, но издал стон: “Этот вопрос сидит в печенке у любого моего коллеги...”.
Несипбаев - главный органист страны. Он солист филармонии и преподаватель консерватории. Дело свое любит самозабвенно, несмотря на то, что орган - самый “молодой” из завезенных в Казахстан инструментов (первый установили в 1967 году. - К.Е.). Да и откровенно чуждый нашей ментальности - с ним не поездишь по свадьбам и тоям. Тем не менее количество органов в Казахстане медленно, но верно растет. После того как новая столица обзавелась тремя, южная поднатужилась и сравняла счет. Кроме этого два полукустарных органа есть в храмах Караганды и Кокшетау. Да что там, даже мятежная Киргизия время от времени приглашает настройщика и Габита провести техосмотр и дать концерт.
“Мурку” Габит так и не сыграл, даже ради шутки. Орган вызывает у исполнителя известное почтение. Хотя бы в силу уникальности каждого инструмента.
- Я не отношу себя к мистикам, приписывающим инструменту чуть ли не наличие души (тем более что способы извлечения звука в органе и у человека очень похожи). Но каждый инструмент проектируется под определенное помещение и для выполнения конкретных задач. От этого зависят мощь, количество регистров и прочие технические детали. В мире нет двух одинаковых инструментов.
- То есть они - как женщины...
- Мне иногда кажется, что по сравнению с органом все женщины примерно одинаковые... Каждый раз, знакомясь с новым инструментом, ты должен понять его и приспособиться. Орган только производит впечатление такого большого, сильного. На самом деле это очень капризный и хрупкий механизм, требующий постоянного присмотра. В тесном контакте со мной работают два профессиональных мастера, и благодаря этому у нас в Алматы все инструменты в рабочем состоянии, что не всегда бывает в Европе. Кроме того, орган очень чутко реагирует на перепады погоды, поэтому невозможно его настроить заранее, это делается непосредственно перед каждым концертом. Есть и более приземленная проблема - инструмент находится в концертном зале, где выступает много коллективов, и не все музыканты относятся к нему с таким же трепетом. Могут и мусор какой-нибудь запихать в него. Когда мы делаем генеральную уборку, то внутри чего только не находим!
- Бывает, что надо выступать, а орган не готов?
- У нас был такой случай, когда в консерватории сдали в эксплуатацию орган, и по этому случаю был запланирован очень ответственный концерт. Перед концертом вдруг выяснилось, что несколько клапанов не срабатывают и продолжают звучать, когда клавиша отпущена. Ну не притерлась механика! Выкрутились следующим образом: сразу за пюпитром начинаются “кишки” - нутро органа - туда я и спрятал мастера. Его задачей было “ловить” заедающие клапаны и закрывать их. Общались мы с ним шепотом, и после каждого произведения я спрашивал: “Живой?”. Он мрачно отвечал: “Живой”, иногда добавляя непечатные выражения.
- И вы не падали в обморок, слыша их между прелюдиями Баха?
- Меня всегда забавляет, когда об органистах думают как о неземных существах. Мои коллеги - простой и жизнерадостный народ. Если у кого-то и снесло крышу, то не орган тому причина. Ничто человеческое нам не чуждо. Например, я всегда предупреждаю ассистентов, помогающих во время концерта переключать регистры, что сорваться с языка может любое слово и обижаться на это не надо.
- Пианисты очень берегут свои руки. То, что вы играете еще и ногами на специальной клавиатуре, не добавляет проблем?
- Ой, не дай бог натереть мозоль! Еще очень тяжело выступать, когда обостряется невралгия седалищного нерва. Но я так скажу: если для пианиста 90 процентов успеха - его руки, то у нас самый важный орган для исполнения - голова.
- То есть вы все-таки такая интеллектуальная элита?
- Если я так скажу, то пианисты меня повесят на первом же фонарном столбе. Но орган, как томограф, действительно высвечивает нутро исполнителя: отсутствие кругозора и интеллекта не скроешь за пассажами. Если ты пустой, как рыбий пузырь, то безжалостный инструмент тебя сразу выдаст.
- По традиции органист сидит спиной к залу. А как же связь со слушателями?
- Ей ничего не мешает. Труднее всего играть в церквях, где не принято аплодировать, да еще и кафедра находится наверху. Ты сидишь на балконе, пыхтишь и до конца не знаешь, как реагирует публика. А в зале сесть лицом к зрителям не получится - ты окажешься закрыт кафедрой. Мой покойный учитель так и делал, тогда только лысина мелькала. Но это тоже не очень интересно слушателям. Когда публика видит исполнителя, наблюдает за его причудливыми асанами, то возникает ощущение сопричастности: солист играет - значит, жизнь идет и можно дальше мирно дремать под музыку.
- Есть ли место юмору в таком серьезном деле, как органная музыка?
- Больше всего шуток происходит в коллективах, а мы солисты-одиночки. Но это восполняют мастера, конструирующие орган. Дело в том, что очень часто монтируется немузыкальный, юморной регистр. Например, на одном инструменте есть регистр “трехрядная микстура” - если нажать эту кнопку, выдвигается ящичек с бутылкой и тремя стаканами. У музыканта ведь не всегда есть возможность вчитываться в регистры. На одном фестивале в самый кульминационный момент, когда звучал весь орган, мой коллега заметил неработающий регистр и в азарте включил его. Вместо изменения звучности выстрелили петарды и посыпалось конфетти... Иногда мастера шутят над необразованностью - например, подписывают регистр на латыни: “Не прикасайся”. Если музыкант задействует его, то сверху посыпятся кошачьи экскременты или выпадет на веревке лисий хвост, чтобы все знали, что музыкант, как говорится, нихт ферштейн. Кстати, на нашем органе мы оставили свободные, незадействованные регистры. Я надеюсь, что один из них мы тоже сделаем таким вот шутливым, чтобы соблюсти все традиции.
Ксения ЕВДОКИМЕНКО, Алматы, тел. 259-71-99, e-mail: evdokimenko@time.kz , фото Владимира ЗАИКИНА
Поделиться
Поделиться
Твитнуть
Класснуть
