Табуны - за саблю
Мастер Мейрхан Абдырахманов (на снимке) работает в нескольких жанрах, включая живопись, скульптуруи ювелирное искусство. Однако прославился Абдырахманов в первую очередь изготовлением оружия кочевников. Именно сабли, мечи, топоры и ножи, пока он ковал их, выковали из него лучшего оружейника страны.
Пути Господни неисповедимы, а человеческие - неисправимы. Вполне может быть, что судьба Абдырахманова сложилась бы иначе, не брось он в свое время театрально-художественный институт ради поездки во Всесоюзный институт реставрации и консервации исторических ценностей им. Грабаряна в Москве. Так и затянуло: казахстанец шесть раз ездил на ежегодные курсы повышения квалификации, посещая попутно закрытые архивы многих музеев. Особая тяга у Мейрхана обнаружилась к металлу, то бишь к древнему оружию. Причем спустя некоторое время простая реставрация Абдырахманова перестала устраивать, и он, как человек творческий, увлекся воссозданием художественного образа холодного оружия. И преуспел - достаточно сказать, что одна
из его наиболее удачных работ расположена в первой столичной резиденции-музее президента Казахстана.
Мейрхан делал оружие и доспехи для фильмов “Гибель Отрара”, “Сардар”. На знаменитых “Кочевников”
Талгат ТЕМЕНОВ тоже звал его, но потом передумал. Когда на кону 30 миллионов долларов, о какой там исторической достоверности приходится говорить? Впрочем, мы отвлеклись.
- Еще в молодости я начал сравнивать оружие разных народов, анализировать, - рассказывает Мейрхан. - В древности те же сабли, кроме боевых, имели статусное, ранговое значение. Как погоны сейчас. То есть военачальник-тысячник имел лучше отделанное оружие, чем сотник. Достаточно было взглянуть на клинок, чтобы понять, кто перед тобой.
Кроме того, оружие имели лишь состоятельные люди, облеченные правом его носить. В общем, существовала масса тонкостей. Кстати, оружием кочевников в советское время никто не занимался. Тут надо учесть, что в 30-е годы кузнецов уничтожали как носителей буржуазной культуры. Поэтому ставили спектакли и снимали кино условно. На качество атрибутики никто не обращал внимания. Ставят “Енлик-Кебек” - и все грубое, орнаменты аляповатые... Шелуха, одним словом. И тут появился Даркембай ШОКПАРОВ. Он был первопроходцем воссоздания прикладной культуры - выделывал кожу, занимался кузнечным ремеслом... Что мог, восстанавливал. Его опыт на меня тоже подействовал. В 1987 году я вступил в Союз художников СССР именно как мастер изготовления оружия. На региональной центральноазиатской выставке в Ашхабаде1988 года я произвел фурор - настолько все было свежо. И потом сразу же появились последователи.
- Которые сейчас даже на ярмарках выставляют оружие воинственных номадов.
- Да, многие сейчас занимаются оружием. Но, к сожалению, нет профессионального подхода. Дешевые блестящие поделки шлепают для иностранцев. Ну это сувениры просто. То же самое предлагают “Казахфильму” для съемок исторических фильмов. И девальвируют тем самым отношение к нашему мастерству. Зато такие “мастера” сами уже делают “авторское оружие”! Вставят в набалдашник сайгачий рог, и готов “уникальный” дизайн.
В “Кочевниках”, к слову, было совсем неправдоподобное оружие.
- Эффектно зато. Сейчас дома очень престижно держать катану какую-нибудь. И чтобы блестела сильно.
- Настоящее оружие - дорогое удовольствие. Казахская сабля сама по себе очень сложная в изготовлении. Клинок в станок не сунешь - модуль постоянно меняется и по толщине, и по кривизне. А вот царскую российскую саблю научились штамповать. Так вот, в средние века за одну саблю давали 5-7 табунов лошадей из одного жеребца и 40-50 кобыл. Можете представить?
- Вы хотите сказать, что берете столько же?
- Э-хе-хе, нет, конечно. Я дорого беру, но не настолько. А дорого, потому что я делаю все сам - от ковки до отделки. Времени это занимает до полугода. А одну саблю для актауского музея я изготавливал почти два года. Зрение на ней почти потерял, пока все мелкие детали паял и выкладывал. Тысячи зерен! Потом ее украли, кстати, лет 15 назад среди других уникальных работ. Но вора взяли в Москве.
У меня вообще нет своих работ. Все делаю под заказ. Вот выставку думаю делать, а как - не знаю, все изделия вместе не соберешь.
- У меня профессиональный мальчишеский интерес: когда в фильмах на саблю падает шелковый платок и распадается надвое от лезвия, это правда?
- Любой предмет режется трением. Поэтому если лезвие достаточно острое, платок обладает необходимым весом и брошен на клинок под определенным углом, то все может быть. Кстати, я на спор своей саблей рубил гвозди, и лезвие даже не царапалось. Деньги за ту саблю я сам забрал, а литр коньяка знакомым ребятам поставил (смеется).
Тулеген БАЙТУКЕНОВ,
фото Владимира Заикина, Алматы
Поделиться
Поделиться
Твитнуть
Класснуть
