Гладить - можно!
В мастерской
Ержана НУРМАГАМБЕТОВА огромное количество женщин. Они мечтают, собираются взлететь, принимают соблазнительные позы. Настоящий знаток красивых линий оценит их пластику, формы и… молчаливость. Большая часть прелестниц сделана из дерева.Ержан делает элегантные женские силуэты скорее для души, чем для выгоды. Зарабатывает художник, как и многие его коллеги, дизайном интерьеров. А с некоторыми работами, по признанию автора, ему просто жалко расставаться.
- Мне всегда небезразлично, - говорит Ержан, - в какие руки попадут мои работы, потому что я закладываю в них очень хорошую энергетику. Некоторые скульптуры и вовсе не могу решиться продать. Мне просто необходимо, чтобы они существовали рядом со мной, тогда я спокоен и умиротворен. Кстати, фигурки верблюжат или пейзаж гораздо более востребованы рынком, но не так манят мастера. Возможно, потому, что совершенство природы не требует фантазии художника.
С тезисом, что женщина совершенна и прекрасна, Ержан не спорит, но сразу можно понять, что эти создания, поселившиеся в мастерской, автор домыслил, домечтал, догрезил. У них невероятные изгибы и пластика, тонкая талия, бесконечные линии ног, способность прислониться к мужчине так, чтобы стать с ним одним целым. И очень часто полное отсутствие головы, в самом прямом смысле.
- Разве может женщина с такими параметрами Барби существовать и просто передвигаться?
- Этим, наверное, и отличается художник от фотографа. Если фотограф просто отображает действительность, то художник может сделать так, как бы ему хотелось.
- Зависти к Пигмалиону, изваявшему себе любимую, не испытывали? Все-таки женщины по сути своей несовершенный народ?
- А вы знаете, как раз в этом главная прелесть. Я согласен с профессором Преображенским из “Собачьего сердца”, который считал, что незачем создавать искусственно то, что может сделать любая женщина.
- Из какого дерева лучше делать женщин?
- Любое дерево подобно женщине - очень теплое и непредсказуемое. Оно даже после того как срезано, продолжает жить: дышат поры, могут появиться какие-то трещинки. Мне очень нравится работать с кедром, вот только в Казахстане кедр не растет, приходится покупать привозной из России. Наш родной карагач тоже хорош, но с ним очень сложно работать. Карагач очень похож на черное африканское дерево - такой же твердый, почти не поддающийся обработке. Вообще скульптура очень мужской жанр: тяжелый, трудоемкий и шумный. Картину я могу спокойно писать в мастерской. Но если здесь начну обрабатывать дерево, то соседям придется сбежать на улицу. Так что мне приходится время от времени снимать помещение, чтобы поработать. Уже перед уходом я поддаюсь на уговоры и беру в ладони нечто среднее между каплей и женским торсом. Дерево приятно отдается в руке теплом и округлостью. Совершенно автоматически продолжая разговор, я поглаживаю другой рукой работу, как котенка. Ержан сразу довольно смеется.
- Вот видишь! Когда ко мне в гости приходят друзья, я устаю их отгонять от скульптур, так и норовят потрогать или погладить. Впрочем, я и не сержусь. Потому что деревянная или настоящая женщина просто обязана притягивать. Это главный секрет.
Ксения ЕВДОКИМЕНКО,
фото Владимира ЗАИКИНА, Алматы
Поделиться
Поделиться
Твитнуть
Класснуть
