Времена года Чайковского

Этот человек с одинаковым увлечением может рассказывать о двух вещах - атомной энергетике и страусах. Инженер-ядерщик, в начале 90-х он стал мэром города Курчатова, где располагался центр Семипалатинского полигона. Был и советником правительства по вопросам атомной энергетики. Теперь Евгений ЧАЙКОВСКИЙ - директор страусиной фермы под Алматы.

Еще до встречи с ним у меня в голове его образ ассоциировался с небезызвестным римским императором Диоклетианом, который в IV веке нашей эры оставил трон и уехал в свое имение, где до конца дней выращивал капусту. Однако, несмотря на императорское достоинство, манеры, харизму и неспешную речь, сам Евгений Владимирович свое сходство с римским диссидентом пытается отрицать:
- В моем поступке не было протеста (это он о том, что после поста мэра и работы в правительстве уехал в деревню и начал выращивать страусов. - О.А.). Я строил свою жизнь по намеченному плану.

Родился в 1938 году. Потом была война. Отец-летчик, который не вернулся с фронта. Долгая эвакуация и до сих пор застрявшее в памяти имя тети Кати САМОЙЛЕНКО, которая приняла в своем доме ораву из 16 ребятишек, бежавших с Украины в Оренбург. Московский авиационно-технологический институт. Работа в подмосковных Химках и Загорске, где проводились испытания первых советских жидкотопливных ракетных двигателей, на которых до сих пор летают космические корабли. И следом - предложение поехать в Курчатовский институт, где шла разработка нового ракетно-ядерного двигателя. “Проект займет всего пару лет”, - сказали ему. Это было в 1970 году. Тогда он в первый раз приехал на Семипалатинский полигон. Как оказалось, навсегда.

- В 1989 году я неожиданно для самого себя стал депутатом. Потом также неожиданно предложили должность мэра Курчатова. В 1990 году я выступил в Москве на закрытом заседании Верховного Совета и сказал: “Если вы не прекратите испытания на полигоне, я, как мэр Курчатова, призову людей к профессиональному неповиновению”.
В разговоре Евгений Владимирович совсем не разделял Россию, Казахстан и другие республики бывшего Союза. “Почему?” - спросила я.
- Я не думаю, что Казахстан перестал быть советским. Возьмите администрацию президента - это ЦК. Люди в массе своей так и живут по старым привычкам.

- В чем они еще проявляются?
- В терпении. Мы привыкли думать, что светлое будущее - потом. Поэтому у нас нет забастовок, социальных волнений. Это вам не Европа.

- Нам хватит терпения?
- Ну, объективно говоря, мы живем все лучше. Несмотря на перекосы, недоработки.

- На ваш взгляд, есть смысл в кадровых перестановках, которые постоянно происходят в высших эшелонах власти? Ведь чиновников просто передвигают с места на место.
- У президента нет другого выхода. Считается, что появление новых людей может привести к нестабильности в стране, и вводить их нужно очень аккуратно. Некоторое время назад, когда Владимира ШКОЛЬНИКА сняли с поста министра, я ему позвонил и сказал: “Ты не переживай, без тебя не обойдутся - вернут”. Так оно и получилось.

- Сколько лет понадобится Казахстану, чтобы стать самодостаточной страной?
- 15 миллионов жителей для такой страны - это очень мало. Нужно попросить вернуться всех уехавших из Казахстана. Рано или поздно Назарбаев к этому придет - и я уже слышал о таких планах. Американцы, канадцы, немцы скупают бывших советских специалистов. Почему Казахстан этого не делает? Казахстан очень богат, но этими богатствами владеет узкий круг людей. Нужно помнить о человеческом факторе. Поэтому богатства должны быть употреблены на всеобщее благо, иначе и сами владельцы, и их потомки, и вся страна останутся у разбитого корыта.

- Вы работали мэром, потом в Министерстве науки и новых технологий. Власть знаете изнутри. Почему выбрали деревню? Надоело?
- Воспитан не так. В мире чиновников есть четкая вертикаль: ты - начальник, я - дурак. Я привык к другому. Среда не та. Я не мог понять, почему авторитет чиновника определяется высотой этажа, на котором расположен его кабинет. А на самом этаже - положением кабинета относительно туалета. После трех месяцев работы в этой структуре я понял: чтобы вернуться к нормальной человеческой жизни, надо увольняться.

- Тогда и возникла страусиная ферма?
- Нет, она появилась позже, но идея была старой. Я ничего в своей жизни не делал, кроме испытаний. И ферма стала одним из них.

- Бывшие коллеги у виска не крутили?
- Нет (улыбается). Хотя, может быть, некоторым и хотелось это сделать. Но в то время я был на виду: ездил по миру, боролся за закрытие Семипалатинского полигона вместе с Олжасом СУЛЕЙМЕНОВЫМ, встречался с ЯЗОВЫМ, ГОРБАЧЕВЫМ - у меня есть несколько книжек с его дарственными надписями. Наверное, давил на коллег авторитетом, поэтому и не крутили у виска.

- А почему именно страусы?
- Недалеко от Семипалатинского полигона было несколько казах­ских поселений. Те люди никогда не жили богато, потом война, а после нее пришли мы и стали проводить ядерные испытания. Ощущение страшной вины перед ними присутствует до сих пор, хотя никто из нас и не принимал участия в испытаниях - это было делом военных. Я много лет мечтал создать отрасль страусоводства в нашем сельском хозяйстве, чтобы накормить всех этих людей диетическим, полезным мясом. Я только начал, но дело продолжат другие. Тогда моя цель будет достигнута.

Оксана АКУЛОВА,
тел. 259-71-96,
e-mail: akulova@time.kz
Фото Владимира ЗАИКИНА