Дуйте сюда
Строго говоря, к
Владимиру БАРАНОВУ мы собрались, чтобы в хорошей компании не спеша выдуть пару-тройку бутылочек. Ну и обсудить то да се за пузырем - оно же всегда интересно. Дело, однако, оказалось еще интереснее: Владимир Александрович - не только опытнейший в городе стеклодув. Он еще с Юрием ГАГАРИНЫМ плавал на подводной лодке.
Да, на подводной лодке. Да, с тем самым первым космонавтом в мире.
Глубокое почтение
Пути мобилизации в СССР были неисповедимы: сначала в 1957 году призывник из Алма-Аты Баранов попал на отбор в Ленинград, откуда ввиду отличных физических данных его определили в подводный флот. И далее по порядку: Северодвинск, Североморск, Полярный, Оленья Губа... Баранов стал торпедным электриком - вычислял на специальном аппарате курс акустической торпеды и направлял ее туда, куда надо.
- Главное испытание для будущего подводника - давление, - рассказывает Владимир Александрович. - Новичков сажали в барокамеру и начинали испытание: 4, 5, 6 атмосфер. Если выдержал - берут на подлодку. Когда сильно прижмет, уже ничего не слышно, видишь только шевелящиеся губы собеседника.
В 1959 году Баранова определили на новую атомную подводную лодку с кодовым названием “Проект 644”. Субмарина была оснащена двумя ракетами с ядерными боеголовками и по тем временам считалась самой современной. Никита ХРУЩЕВ лично посетил лодку для проверки боевой готовности техники как главного оплота антимилитаристских сил.
- На учениях мы запустили одну ракету, она упала в Тихом океане. - вспоминает Баранов. - Испытания проходили при Никите Сергеевиче. Именно после этого пуска воодушевленный секретарь ЦК стучал ботинком по трибуне ООН и грозил показать всем кузькину мать.
Когда кузькина мать разрослась настолько, что, казалось, уже стала матерью мира, “Проект 644” отправили в Карибское море. Три месяца подводники бороздили свободные волны Мирового океана, пока не пришла команда “Отбой”.
- Шли в полной боевой готовности, иногда всплывали, чтобы пополнить запасы кислорода и подзарядить аккумуляторы, - вспоминает Баранов. - В лодке влажность, загазованность, тела опухли и покрылись прыщами. Судовой врач давал нам спирт, и мы терли им кожу... Пресной воды всегда не хватало.
Войны, как известно, не случилось, и слава богу. А недюжинные возможности лодки использовались и в мирных целях. Например, для покорения космоса.
-
В 1962 году к нам прибыли Гагарин и ТИТОВ, - командир третьего отсека Баранов бережно раскладывает исторические фотографии. -
Космонавты же могут приземлиться где угодно, в том числе на море, и нам предстояло отработать этот вариант. Гагарин все шутил постоянно, наших моряков салагами называл. А Титов - тот скромный был. Мы вышли в море, погрузились на глубину свыше 100 метров. Там космонавты выполнили свою работу, посмотрели, как работает экипаж. В нашем отсеке были расположены установки РДУ для выработки кислорода. Они так понравились гостям, что их потом взяли в космос. После этого к нам часто космонавты заезжали.
За стеклом
Вернувшись после службы домой, Баранов начал поиски работы. Договорился было с людьми на заводе имени Кирова, но не срослось. А потом он случайно познакомился с завлабораторией Института химии. Отработав год в институте, молодой специалист понял, что хочет чего-то для души. И тут Дмитрий СОКОЛЬСКИЙ, глава Института органического катализа и химии, позвал его к себе в только что созданную стеклодувную мастерскую. Приглашение пришлось Баранову по душе:
- Сразу начались командировки: Гусь-Хрустальный, Клин, все институты московские. Надо было войти в профессию. А делились мастера своими стеклодувными секретами неохотно. Вообще эта специальность семейная - передают из поколения в поколение, не посвящая в премудрости профессии посторонних. Мне приходилось упрашивать... Вот кварц, температура плавления 12000 С, а молибдена - 600. И надо их спаять. Как - никто не знает. Ходил-ходил за мастером из МГУ, сидели с ним долго, подвыпили, наконец кое-как объяснил: на, говорит, смотри, хоть один такой в Казахстане будешь.
Или вот сломанная хрустальная рюмка. Как приварить ножку? Свинца в хрустале много, он чернеет сразу в месте шва - надо очень тонко чувствовать пламя.
Рюмки Владимир Александрович спаивает, простите, паяет, без черноты. Иногда под настроение может бутылку сделать с тремя горлышками - чтобы наливать на троих ровнее ровного. Понятное дело, занимается стеклодувная в основном не рюмками - в первую очередь мастерская нужна для изготовления сложных стеклянных приборов для химии. Раньше заказов было гораздо больше - ну так и наука в советское время была покруче.
- Ученый нынче не тот пошел, - вздыхает стеклодув. - Раньше над душой стояли, все по чертежам и схемам, двадцать раз следили за каждым шагом. А сейчас дадут нам заказ, и все. Спрашиваешь у аспиранта: так делать? Да, говорит, так.
- Ну давайте уж, Владимир Александрович, и мы дунем, что ли, - взяться за исходную стеклянную трубочку и хочется, и боязно.
- Давай-давай, - хозяин мастерской разжигает горелку.
Голубое пламя бьет по стеклу, пальцы крутят трубочку для выравнивания температуры. Вот трубка и “поплыла” - на месте нагрева стекло краснеет и меняет форму. Осторожно делишь цилиндрик пополам и снова греешь конец половинки. А потом - тут главное момент не упустить - дуешь в полость в меру своих возможностей. Вы-ы-ы-ых - шарик дуется криво и косо, но дуется же!- Вообще для этого определенный талант надо иметь, - комментирует Баранов. - Я себе долго ученика искал подходящего. Большинство как научатся графины дуть и чертиков, сразу идут на базар продавать, и ничего больше им не надо. Сейчас, правда, у меня есть толковый парень Кирилл Бородулин. На него вся надежда...
Тулеген БАЙТУКЕНОВ, фото Владимира ЗАИКИНА, Алматы
Поделиться
Поделиться
Твитнуть
Класснуть
