Укусить акушерку

Я столько раз писала о бодром внедрении передовых идей нашими акушерами, о том, что женщины теперь рожают чуть ли не с песнями и в комфорте, а домой их выписывают на вторые сутки, что предстоящее рождение второго ребенка представляла чем-то вроде тяжелой, но счастливой работы.
Есть ведь хозрасчетные отделения, есть обезболивающие препараты, в том числе знаменитая эпидуральная анестезия, когда теряешь чувствительность ниже пояса, - сплошное удовольствие. К тому же удалось самое главное - склонить будущего папу к партнерским родам. Остановились на хозрасчетном отделении, чтобы не переживать лишние стрессы.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ С самого утра я убеждаю свою кроху, что хватить тянуть с появлением на свет, что если он все так же тихо будет сидеть в засаде, завтра нас будут искусственно стимулировать. В девять вечера становится совершенно ясно - аргументы подействовали. Вместе с мужем поднимаемся в родблок хозрасчетного отделения. Медсестра молча выдает огромный резиновый шар, не потрудившись объяснить, для чего он нужен. Между схватками рассказываю удивленному мужу, что сидение на шаре расслабляет нужные мышцы, а как только я начинаю поскуливать, он должен растирать мне поясницу. Заодно на всякий случай инструктирую - когда все начнется, смотреть только мне в глаза и на врачей. Особенно согревала мысль об анестезии, и желательно без скандала: моей подруге обезболили роды только после того, как она укусила акушера.
Только после третьего звонка на сотовый пришла врач, посмотрела, куда полагается, и начала откатывать от стены обыкновенную кровать. Последовавший диалог оптимизма не добавил:
- Ой-ой-ой, давайте обезболим. Вы же говорили, что можно будет что-то сделать!
- Роды - естественный процесс, нечего в него вмешиваться. Сейчас уже рожать будем.
- А куда идти, пока я еще могу ходить?
- Как куда? Здесь и будем рожать. Только ложись головой в другую сторону, так свет лучше падает.

Еще два года назад, когда я рожала первый раз, все происходило на специальном кресле, которое, конечно, стоит дороже, чем просто кровать, зато обеспечивает врачу и мне максимум комфорта. С помощью специального укола мне тогда ослабили пик боли. В момент собственно родов в палату вкатили специальную лампу. Набежала толпа народа в белых халатах: врач давала указания, акушер принимала роды, медсестра стояла наготове, педиатр на низком старте ждала ребенка, что-то бубнил огромный дядька-хирург, мельтешил еще кто-то…

На этот раз все было скромнее. Только врач, присевший на край кровати, и ассистент. Но в тот момент я думала только об одном - как бы исхитриться и укусить медсестру, нет - лучше врача, и получить заветную анестезию...
Как только мой Тимка появился на свет и басовито рявкнул, его, толком не обтерев, положили мне на живот. Там ему, в соответствии с новыми веяниями, полагалось лежать два часа. Он был похож на боксера после чемпионского боя - красная припухшая мордашка, приплюснутый нос, отекшие глазки. Папа подозрительно хлюпает носом: “Как хорошо, что ты уговорила меня присутствовать”. Но взять на руки кроху боится, впрочем, ему этого никто и не предложил. Лиричность момента портили невытертая слизь, подтеки крови на новорожденном и какая-то подозрительная ветошь, которой его прикрыли, чтобы не замерз. Дав насмотреться на малыша, отправляю настрадавшегося мужика домой. После положенных двух часов кровать отодвинули на место, ребенка наконец-то запеленали и удивились, что у меня нет с собой постельного белья. Естественно, больничная простыня пришла в негодность, а новую выдадут только утром. Звонить мужу и требовать от него простынку в два часа ночи у меня язык не поворачивался. Впрочем, я так рада покою, что согласилась лежать и на матрасе, обтянутом холодной клеенкой. Заснуть я не могу - остаток ночи смотрю на мирно сопящего малыша. А во время ночного бдения с завистью вспоминаю рассказы моей мамы о советских временах, когда применяли “вредную” систему и новорожденных относили в отдельную палату. Подписанные кулечки выдавали только на кормление, новоиспеченные мамаши могли спокойно спать между обходами врачей. Вставать не разрешалось даже для гигиенических процедур - все делали медсестры. Сейчас это баловство отменили. Нам говорят, что так давно делают на Западе, но забывают упомянуть о патронажных сестрах, которые готовы в любой момент посидеть с ребенком, чтобы женщина могла сходить в туалет, к врачу, спокойно поесть или сцедить молоко.

ДЕНЬ ВТОРОЙ Утро. Хозрасчетное отделение напоминает пионерлагерь - посуду за собой надо мыть самим, на тумбочке должен быть порядок, туалетную бумагу и мыло извольте иметь свои. Медперсонал был умеренно строг и работал в удобном для себя режиме. Акушер, педиатр, медсестра “взрослая”, потом “детская” делали обход примерно с часовым интервалом. Так что в первой половине дня уснуть невозможно. После обеда примчались мои родители, ближе к вечеру - муж. Он весь день рассказывал на работе, как мы рожали, и его просто распирала гордость.

Вторая ночь. Затихли швабры уборщиц, закончили экстренную навеску жалюзи в туалете, и… выяснилось худшее. Видимо, в целях экономии и в соответствии с идеей о естественности родов родблок и палаты не разделены. В двенадцать часов ночи, когда я мечтала уснуть, в палату за стеной привели роженицу. Ровно до шести утра она стонала утробным голосом и охала, звала врачей, шаркала по коридору, чтобы похлебать водички из-под крана. На рассвете, воспользовавшись отсутствием начальства, акушер все же предпочла принимать роды не на панцирной кровати, а на специальном кресле, и соседку самоходом поволокли по коридору. Через два часа под руки притащили назад.

ДЕНЬ ТРЕТИЙ Утро. Меня не надо убеждать в пользе кормления грудью. Но, увы, со мной матушка-природа дала сбой. “Работайте, молоко появится”, - строго говорили люди в халатах и уходили. Как? С какой киркой, в каком забое работать, покажите! Двухдневная кроха заходилась в плаче. Мы поспали два часа после того, как добрая медсестра, сжалившись, дала немного раствора глюкозы в шприце и малыш, чуть не захлебнувшись, утолил голод. Соседку, как она призналась, тоже “спас” непокорный инструкциям педиатр, он посоветовал тайком давать водичку малышу. У меня возникало настойчивое желание порвать тех, кто заставляет ребенка плакать. Я грубо нарушила все инструкции и потребовала от родни принести бутылочку и смесь, чтобы покормить сына. Мужа шокировала тем, что разревелась у него на груди.

Смертельно устала от больницы, больше всего хочу домой. В ответ на все требования немедленно выписать слышу: “Сегодня воскресенье, подождите до понедельника”. Чувствую себя узником колонии строгого режима. Жаловаться бесполезно. Я уверена, что на весь этот бред есть твердые инструкции.
Ближе к обеду смирилась с тем, что высплюсь только дома. Прячу бутылку со смесью от рейдов врачей, не могу не только поспать, даже в туалет сходить, пока не придет родня. Шокирует инструктаж педиатра: “Женщина, слушайте внимательно, мы теперь выписываем, не дожидаясь, пока отпадет пуповина, так вы запоминайте, как ее обрабатывать, потому что участковые врачи, курирующие новорожденных, МОГУТ ЭТОГО НЕ ЗНАТЬ”. Как это могут не знать? А зачем тогда их обязывают наблюдать новорожденных? О чем еще они не знают? От этих мыслей аж спать расхотелось.

ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ Долгожданная выписка. И еще одна загадка, не упрек, а именно загадка. Несмотря на то что мы все ближе к природе, все меньше применяется лекарств и оборудования, роды стремительно дорожают. Два с половиной года назад роды в хозрасчетном отделении гораздо более оснащенной клиники стоили около 14 тысяч тенге плюс благодарность врачу. На этот раз я заплатила 28 тысяч, то есть ровно в два раза больше...

Ксения ЕВДОКИМЕНКО
тел. 259-71-96, e-mail: evdokimenko@time.kz
Рисунок Владимира КАДЫРБАЕВА