Логика реформ-6: Окно возможностей в меняющемся мире

Сегодня уже очевидно, что президентские реформы не просто актуальны - они стали частью мейнстрима глобальных перемен. В нашу эпоху дезинтеграции старого и кристаллизации нового полицентричного мира только монолитная нация, превыше всего ставящая свой суверенитет, может претендовать на достойное место в новой системе мирового порядка. Мы оказались готовы к геополитическому шторму: он открывает для единого, справедливого Казахстана окно новых возможностей.

Меняющийся мир

В последние четверть века политологи так часто говорили о меняющемся мире, подразумевая, по сути, эволюцию в некоем стабильном потоке, что сейчас, когда мир действительно стал стремительно меняться, эти рассуждения из теоретического дискурса переросли едва ли не в панику. Поверхностный обзор материалов мировых СМИ, анализирующих глобальные события за последний год, месяц или даже неделю, создает ощущение надвигающегося, а то и наступившего хаоса, джаггернаута, непреодолимой стихии, сметающей мировой порядок.

Так ли это? Чтобы ответить на этот вопрос, давайте посмотрим, что подразумевается под мировым порядком. Очевидно, порядок - это прежде всего баланс интересов и общие правила для его поддержания.

С этой точки зрения основы нынешнего представления о системе международных отношений были заложены в Западной Европе XVII века после разрушительной Тридцатилетней войны, потери в которой превзошли все предыдущие военные конфликты. Участники Вестфальского мирного соглашения обязались соблюдать ключевые принципы, ставшие со временем моделью для сосуществования всего мира.

Главные принципы Вестфальской системы миропорядка всем известны: государственный суверенитет, территориальная целостность и невмешательство во внутренние дела; формальное равенство суверенных государств, независимо от их размеров или мощи; баланс сил; свобода вероисповедания; обязательство соблюдения международных договоров; преобладание национальных интересов.

Легко заметить, что сегодня мы наблюдаем нарушение чуть ли не всех перечисленных принципов ключевыми игроками на глобальной шахматной доске. Однако даже самый общий взгляд на исторические события последних ста лет обнаруживает ровно такое же оспаривание и самое грубое попрание признанных международных норм, которые как минимум привели к двум мировым войнам подряд, не считая многочисленных жестоких локальных конфликтов.

Причем после каждой глобальной катастрофы тут же следовала попытка возвращения к принципам международного общежития - с известными оговорками. Так, после Первой мировой войны державами-победительницами была установлена Версальско-Вашингтонская система мирового порядка, венцом которой стало создание коллективного международного органа - Лиги Наций. Однако стремление к переделу сфер влияния и дискриминация побежденных сделали систему неустойчивой, что привело к ее быстрому краху в конце 30-х годов. В итоге мир получил самую масштабную войну в истории человечества.

Уже через два года после ее начала, в 1941 году, США и Великобритания подписали Атлантическую хартию, к которой позднее присоединились СССР и еще свыше двадцати государств. Хартия, по сути, была попыткой вернуть мир к вестфальским принципам и легла в основу послевоенного мирового порядка, закрепленного созданием в 1945 году ООН, международного института поддержания мира, коллективной безопасности и развития сотрудничества, куда вошли почти все суверенные государства планеты.

Однако сразу же вслед за этим, уже в 1946 году, началась холодная война, глобальное геополитическое противостояние двух сверхдержав: СССР с союзниками по Варшавскому пакту с одной стороны и США с союзниками по НАТО - с другой. Причем холодная война подогревалась локальными, но весьма чувствительными конфликтами, в которые так или иначе были вовлечены обе стороны. Достаточно назвать войну во Вьетнаме и Афганистане. Если первая нанесла удар по имиджу США и заставила их свернуть участие в прямых военных конфликтах почти на 30 лет, то вторая стала одним из главных триггеров, вызвавших распад Советского Союза. В целом баланс биполярного мира держался не столько на правилах, сколько на страхе перед ядерным армагеддоном.

В 90-х, после победы в холодной войне, западный мир попытался на правах победителя выстроить новую систему на основе распространения в мире принципов либеральной демократии. Ожидалось, что это приведет к окончанию идеологических противостояний, глобальных революций и войн, знаменуя почти эсхатологический "конец истории". Эти ожидания разбились о стену реальности. Годы с 1990-х по 2020-е можно назвать "ревущим тридцатилетием", временем геополитических сдвигов, сопровождавшихся кровопролитными конфликтами в разных частях света.

Напомню основные: 1990-1991: война в Персидском заливе; 1991-2001: югославские войны; 1998-2003: Великая африканская война - самая смертоносная со времен WWII; 2001-2021: Афганистан, ставший для США вторым Вьетнамом, и 2003-2011 - война в Ираке; 2008: российско-грузинский конфликт; 2014-2024: гражданская война в Сирии; 2022: начало войны в Украине; 2023-2025: война в секторе Газа; 2026: военная операция США и Израиля против Ирана и обострение ситуации на всем Ближнем Востоке.

Можно считать эту непрерывную череду военных конфликтов третьей мировой, растянувшейся на тридцать с лишним лет. При этом все попытки погасить очаги пожара только раздували пламя: в полном соответствии с третьим законом Ньютона всякое действие порождало равное противодействие.

Частью процесса перманентной дестабилизации стала потеря реальной возможности как-то влиять на мировые процессы со стороны коллективных институтов безопасности, прежде всего ООН, а также ОБСЕ. Международная бюрократия не смогла предотвратить ни одного конфликта, ограничиваясь бессильными декларациями, провоцирующими стороны к дальнейшей эскалации.

Мир оказался истощен и психологически, и, главное, ресурсно. Едва оправившись от удара финансового кризиса 2008 года, глобальная экономика попала в постпандемийную рецессию, уронившую темпы роста ВВП в сравнении с "золотой эпохой" до 2008 года. Экспорт демократии и прививка чужих ценностей, как показали события в Ираке и Афганистане, оказались иллюзией, вызвавшей затяжные конфликты, которые стали крайне обременительной и опасной ловушкой для стран коалиции. Монополярный мировой порядок под флагом западного либерализма изжил себя.

Главный урок "ревущего тридцатилетия": ни одно государство или блок государств не может навязать свою идеологию и контролировать весь мир - ресурсы даже такой сверхдержавы, как США вместе с союзниками, не бесконечны, их возобновление требует постоянного экономического роста, не терпящего длительных кризисов.

Как показывает ситуация вокруг Ирана, такие региональные разрушительные конфликты оказывают достаточно сильное влияние на глобальную экономику. В частности, мы видим, как эскалация кризиса в Персидском заливе провоцирует дестабилизацию нефтяного рынка, что является крайне негативным фактором для развития многих стран Азии и Европы, жизненно заинтересованных в выравнивании цены на нефть.

Поэтому можно с большой долей осторожности предположить, что поиск выхода из кризисных ситуаций будет доминировать в международной повестке. Если это так, то, исходя из логики истории, следующим этапом станет выстраивание нового мирового порядка, то есть перераспределение баланса сил, и формирование новой системы мер по его соблюдению.

Взрослеющий мир

Сегодня глобальные центры силы стремятся к обузданию непредсказуемых центробежных процессов, таких как войны в центре Европы и на Ближнем Востоке, которые грозят выйти из-под контроля, сокращая пространство для маневра - настолько, что в любой момент может быть пройдена точка невозврата.

Этому вектору, на первый взгляд, противоречит каскад жестких геополитических событий, совпавших с первым годом второй каденции 47-го президента США. В частности, захват президента Венесуэлы американским спецназом и, особенно, военная операция против Ирана стали настоящим шоком для всего мира, неожиданно потерявшего остатки твердой почвы под ногами. Но при этом именно приход к власти Дональда Трампа, ломающего правила, стал предвестием нового времени, несущего надежду на восстановление порядка. И это не парадокс.

В последнее время популярно мнение, что нынешний мир из лицемерного стал циничным. Но это поверхностная оценка, инерция взгляда через оптику идеализма. На самом деле мир становится взрослым - а взросление болезненно. Больше нет одного "правильного" лидера, "хорошего парня", берущего на себя роль опекуна и полицейского, нет универсальных ценностей и идеологий, теперь каждый несет ответственность за себя. Американцы вовремя поняли: глобальный альтруизм за счет национальных ресурсов не просто расточителен для дающего, он еще и способствует инфантилизму принимающей стороны.

Ведущий американский международник Фарид Закария в книге "Ten Lessons for a Post-Pandemic World" так характеризует переход к постамериканскому миру: "Парадокс заключается в том, что Америка сама демонтирует мир, который она создала. Это не стихийный хаос, это выбор в пользу национального эгоизма, который превращает США из архитектора в джаггернаут".

Однако джаггернаут в этом контексте - не джинн, вырвавшийся из бутылки, а скорее прораб в логике сноса здания для расчистки места под новый фундамент. То есть это не слепая стихия, не случайность, а сознательная стратегия, так же как и выбор национального эгоизма - не откат назад, а универсальная модель существования в новой парадигме полицентричного мира.

Отсюда вытекает другая предвзятая оценка: обвинение в наступившем хаосе самого прораба - или архитектора перемен - президента Трампа. В целом это упрощение, сужающее панораму широкоформатного экрана до одного пикселя. Безусловно, Дональд Трамп - это лицо персонифицированного кризиса системы. Однако, даже если бы его не было, объективные процессы (кризис либерализма, активация альтернативных центров силы, борьба за ресурсы) заставили бы США искать подобного лидера.

Историческая миссия 47-го президента США - сломать до конца все равно неработающую парадигму старого мира и заставить его повзрослеть. И крайне харизматичный Дональд Трамп, с его готовностью идти на конфликт и пренебрежением к дипломатическим условностям, идеально справляется с этой ролью. Непредсказуемость и управляемый хаос его решений как нельзя лучше противостоят стихийному хаосу, грозящему вырваться из-под контроля.

Из сияющего града на холме Америка превращается в защищенную крепость - с собственными ресурсами, технологиями и армией. США больше не хотят платить за безопасность Европы или Азии "просто так". Старые правила меняются на новые - двусторонние и транзакционные: работе через ООН, ВТО или G7 Дональд Трамп предпочитает прямые сделки "президент с президентом". В этом контексте действия администрации Трампа по выходу из структур ООН и климатических пактов - не каприз, а продуманная стратегия.

Однако действия Дональда Трампа в его вторую каденцию - это не просто изоляционизм. Это переход к политике радикального реализма, где США сознательно демонтируют старый миропорядок, чтобы занять в новом мире позицию первого среди равных, не обремененного обязательствами и громоздкой идеологической надстройкой. И, как ни парадоксально, доказательство тому - переход в горячую фазу американо-иранского конфликта. Военная операция США в этом контексте читается как желание закрыть старые счета перед новым этапом развития, превентивно разрубив последний гордиев узел напряженности на Ближнем Востоке.

При любом раскладе очевидно, что стратегия США - не длительное силовое присутствие в регионе, а точечное давление на критические зоны, расчищающее пространство для формирования новой конфигурации региональной безопасности. Потому что история показала: развязать такой запутанный узел в долгосрочной перспективе можно только при условии ответственной позиции всех региональных игроков, включая Израиль, арабские страны, Турцию и Иран, как это произошло в Сирии.

В мире формируется новая парадигма международных отношений, где мировой порядок поддерживается не сверху вниз, а через разветвленную сеть региональных сил. Это сложный мир, где государства должны сами нести ответственность за свою безопасность и стабильность, которая перестала быть глобальной категорией, чем-то само собой разумеющимся. Мир не стал стабильнее и уже не будет в его прежнем виде. Это более опасный, непредсказуемый мировой порядок, но он и более прямолинейный, по-своему честный, а главное, открывающий возможности для стран Глобального Юга. Он дает амбициозным средним державам, включая Казахстан, шанс на развитие по собственным моделям.

Здесь Казахстан - не "младший партнер", а равноправный участник глобального рынка, у которого есть и товар (ресурсы), и сервис (транзит), необходимые всем. Теперь мы можем конвертировать конкурентные преимущества в геополитический актив для укрепления своих позиций при формировании нового баланса сил на Евразийском континенте.

Казахстан в мультиплексном мире

Демонтаж либерального порядка, на котором держалась американская гегемония, тарифные войны, отказ США от роли мирового полицейского стали мощным катализатором новой децентрализованной глобализации. Геометрия мирового порядка меняет формат от пирамиды к горизонтальной сетевой структуре. Идет поиск новых торговых путей, строительство стратегических автономий и локальных систем безопасности. На смену прежним международным отношениям приходят гибкие, ситуативные союзы, где идеология не играет роли, как раньше. Мир становится цивилизационно плюралистичным. Это снижает риски глобальных конфликтов на почве навязывания ценностей.

Новый мир, в который мы вступили, профессор Амитав Ачарья, один из крупнейших теоретиков регионализма, назвал "мультиплексным". Концепция мультиплексной организации мира представляет современный миропорядок как децентрализованную и многослойную систему, которая пришла на смену американской гегемонии. Но это и не многополярный мир, в котором на доминирование претендуют несколько великих держав. В отличие от него мультиплексный мир дает субъектность множеству новых игроков. Этот концепт мирового порядка отражает реальность с точки зрения стран Глобального Юга, который перерос определение "третьего мира" и выходит из тени великих держав, став центром спроса и демографии.

Мультиплексный мир - уже наступившая реальность, естественное состояние взрослого человечества XXI века, самостоятельного и разного. Это не разгул разрозненной неуправляемой стихии без лидера и правил, а более диверсифицированная форма глобализации, учитывающая голос мирового большинства.

В то же время государства Западного блока не всегда разделяют оптимизм Глобального Юга. Они видят наступившую эпоху сквозь призму "утерянного рая". Для западных элит это время подступившего хаоса, обусловленного безвластием: на смену предсказуемому миру лидерства G7 пришел Мир G-Zero, как назвал его Ян Бреммер, влиятельный политолог из США. Это нулевой порядок, где ни одна страна или блок стран не имеет ни достаточного политического и экономического влияния, ни желания принимать на себя роль мирового лидера и диктовать глобальную повестку.

Такой вакуум лидерства, по мнению западных элит, может привести в недалеком будущем к геополитической рецессии: к еще большей неопределенности, фрагментации, конфликтам. Чтобы избежать хаоса, государства начинают объединяться в блоки для безопасности и экономического выживания.

Но при этом сегодня экономики стран слишком переплетены, чтобы жестко запираться внутри блоков. В любом случае будет сохраняться пространство для взаимодействия между разными центрами силы и союзами. Кроме того, такая блоковая система не отвечает интересам новых игроков, которым важно выйти на оперативный простор, используя возможности всех участников глобального рынка.

Для них выгоден мультиплексный миропорядок - сложная многоуровневая экосистема, требующая маневренности, ресурсов, умения постоять за себя и отстоять свои интересы. Это естественная среда для средних держав, окно возможностей для амбициозных региональных акторов. Поэтому средние державы заинтересованы в строительстве мультиплексного миропорядка, который дает им самостоятельность, достойное место в глобальной цепочке стоимости, защиту от произвола центров силы, новые союзы безопасности и возможности для развития.

Казахстан - один из самых ярких примеров успешной адаптации средней державы к мультиплексной реальности. И не потому, что нам "просто повезло", это не стечение обстоятельств, а результат целенаправленной стратегии функционального самоопределения на мировой арене. Если нам и повезло - то это с президентом, который увидел перспективы страны на глобальной карте с высоты огромного дипломатического опыта.

Ведь у нас всегда были естественные предпосылки для геополитического роста: нефть, пресловутая таблица Менделеева, сильный человеческий капитал, географическое положение на перекрестке четырех сторон света. Однако каждый из этих элементов работал сам по себе тридцать с лишним лет, не давая синергетического эффекта: мы оставались маленькой страной с длинной тенью на периферии большого мира за спинами гигантских соседей.

Недостающим элементом, или ключом, который подключил синергию, стали системные шаги президента Казахстана Касым-Жомарта Кемелевича ТОКАЕВА по встраиванию страны в систему мультиплексного мира - в качестве регионального лидера и незаменимого звена. Здесь инициативы главы государства можно с определенной условностью разбить на три генеральных направления, переплетенных между собой и в конечном счете нацеленных на укрепление нашей субъектности и суверенитета в условиях глобальной турбулентности.

Первое - дипломатия средней державы.

Второе - многовекторность 2.0: от баланса между центрами силы - к активному присутствию во множестве параллельных международных сетей.

Третье - смена модели взаимодействия с миром: от продавца ресурсов - к ключевому сетевому узлу, незаменимому диспетчеру потоков.

В мультиплексном мире выигрывает не самый сильный, а самый встроенный, и президентские инициативы как раз направлены на то, чтобы Казахстан стал ключевым узлом, хабом в горизонтальной сети сложного мирового порядка. Это гарантирует устойчивость и безопасность: обрыв на одном уровне компенсируется связями на других.

Таким образом, Казахстан выбрал стратегию активного субъекта, а не объекта геополитики. На смену пассивной многополярности пришла модель ключевого коннектора, регионального интегратора, предсказуемого партнера для всех и стратегического узла в глобальных сетях. Выгоды от этой модели существенно перевешивают риски, которые несет этот самостоятельный курс, особенно в сравнении с альтернативой зависимости от одного центра силы.

В сложном мультиплексном мире Казахстан - не жертва идеального шторма, а активный игрок, который увеличивает свою капитализацию на пересечении маршрутов, идей и интересов. Наш новый принцип - не выбирать сторону, а быть нужным всем сторонам одновременно. Пока великие державы конкурируют в блоках, Казахстан выигрывает от множества параллельных связей, оставаясь суверенным и релевантным, - это и есть новая модель президента Токаева в бушующем море новой нормальности.

Влиятельная дипломатия средней державы

Условной точкой отсчета нового глобального позиционирования Казахстана можно считать признание нашей страны средней державой. В январе 2024 года авторитетный научно-аналитический центр Германии "Фонд науки и политики" (SWP) опубликовал исследование "Средние державы - важные акторы в международной политике".

В сборник включены двенадцать государств, в том числе Турция, Израиль, Саудовская Аравия, Индия, Индонезия, Мексика, Бразилия и Казахстан. Отмечено, что эти страны отличает от других государств важная региональная или международная роль и способность действовать, им присуща определенная комбинация характеристик: география, демография, экономические показатели, богатство сырья, военная мощь или политическая харизма.

Отмечены три общие черты средних держав: первостепенное значение экономического развития при центральном месте вопросов социального и экономического равенства и глобальной справедливости; сильный акцент на стабильность и безопасность; стремление к стратегической автономии в целях обеспечения экономического развития и стабильности на основе гибкого сотрудничества и разнообразия вариантов с точки зрения национальных интересов.

Исследование подчеркивает присущее средним державам стремление к "партнерству на уровне глаз" ("partnerschaft auf augenhӧhe") - отношения, основанные на взаимном уважении, равноправии и признании интересов, независимо от разницы в экономической или военной мощи государств.

В мае того же года на Euronews вышла программная статья Касым-Жомарта Кемелевича Токаева "Средним державам под силу сохранить многосторонний подход". Глава государства подчеркнул миссию средних держав, которые в условиях взаимного недоверия крупных держав и отсутствия влияния у малых стран должны возглавить движение по укреплению мультилатерализма на международном уровне для обеспечения большей стабильности, мира и развития.

Президент Казахстана сформулировал позиционирование средних держав в сложных дипломатических ландшафтах турбулентного мира: "Даже не имея такого глобального влияния, как мировые сверхдержавы, такие страны, как наша, обладают экономической мощью, военными возможностями и, что важнее, политической волей и дипломатическим мастерством, необходимыми для значительного влияния на глобальной арене".

С точки зрения логики президентских инициатив важно то, что признание Казахстана средней державой стало не просто констатацией по принципу "заметили - признали", а результатом целенаправленного курса. Почему это важно - в мультиплексном мире официальный статус открывает двери доверия и другого уровня возможностей и страна получает целый ряд конкретных преимуществ.

Путь стратегической автономии средней державы дает возможность маневра между блоками, избегая изоляции, сохраняя суверенитет и снижая риски. Это особенно важно в условиях конфронтации Запада с Россией и Китаем, когда статус средней державы ограждает от принуждения к однозначному выбору стороны.

Как предсказуемый партнер Казахстан получил репутацию мостостроителя и медиатора, это позволяет строить коалиции и вносить вклад в глобальную стабильность, делая страну моделью для других средних держав. Важным аспектом влияния становится региональное лидерство: Казахстан как средняя держава берет на себя роль стабилизатора в Центральной Азии.

Доверие и влияние конвертируются в экономические возможности, а диверсификация партнерств помогает привлекать инвестиции и технологии и с Запада, и с Востока, снижая риски санкций или давления. Казахстан получает доступ к разнообразным рынкам, и в условиях санкций статус ответственного и нейтрального игрока заставляет всех (Китай, ЕС, Россия) рассматривать Казахстан как надежного логистического партнера в своих проектах.

Важным фактором здесь выступает и роль страны как стратегического моста между Востоком и Западом, Севером и Югом. Через Казахстан проходят 12 международных транспортных коридоров: 5 железнодорожных и 7 автомобильных. Сегодня до 85% сухопутных грузоперевозок между Китаем и Европой проходят через территорию нашей страны. За 2025 год объем транзита вырос на 6,6% и составил 36,9 млн тонн, а контейнерные перевозки через морские порты за год увеличились на 29%.

Конечно, маневренность в условиях противостояния великих держав делает все эти плюсы ценнее - но тем сильнее давление с разных сторон. Успех Казахстана будет зависеть от внутренней стабильности, экономической устойчивости и дипломатического мастерства - способности тонко балансировать, не переходя "красных линий" партнеров и решительно удерживая собственные "красные линии".

Статус средней державы - стратегический актив Казахстана. Это особая форма мягкой силы, основанная на гибкости, дипломатии и прагматизме. В эпоху турбулентности эта модель позволяет Казахстану не быть раздавленным в тисках геополитики, а активно использовать мультиплексную модель для собственного развития и безопасности.

Многовекторность 2.0

Многовекторность внешней политики - визитная карточка Казахстана с первых лет обретения независимости. В те годы она была направлена на поддержание баланса между центрами силы для укрепления суверенитета и помогала формированию безопасного и независимого торгового и дипломатического поля. Принцип баланса работал все тридцать лет, пока глобальные правила были относительно едины и великие державы терпели "сидящих между".

В современных реалиях президент страны Касым-Жомарт Токаев реформировал старую концепцию под новые глобальные вызовы. От баланса между центрами силы Казахстан перешел к активному встраиванию во множество параллельных международных сетей. Мы становимся узлом, где эти сети пересекаются, одновременно участвуя в ЕАЭС и ШОС, С5+1 и соглашении о расширенном партнерстве с ЕС, Организации тюркских государств и Организации исламского сотрудничества.

Казахстан равным образом открыт для сотрудничества со всеми странами, независимо от идеологии, политического курса, размеров или расстояний - везде, где видит геополитический и экономический интерес. И эта политика приносит в последние годы не имиджевый, как раньше, а материальный успех, измеряемый в реальных доходах.

Особое место здесь традиционно занимает российское направление - новый уровень двусторонним отношениям задал государственный визит президента страны Касым-Жомарта Кемелевича Токаева в Россию в ноябре 2025 года. Его центральным итогом стало подписание Декларации о переходе к всеобъемлющему стратегическому партнерству и союзничеству, закрепившей модель, основанную на равноправии, предсказуемости и взаимном уважении суверенитета. Россия - один из ключевых торговых партнеров Казахстана с совокупным товарооборотом более $27 млрд. В 2025 году доля российской продукции в нашем импорте достигла 29,7%. Россия входит в пятерку крупнейших инвесторов в экономику Казахстана - за последние пять лет валовой приток российских инвестиций достиг $14 млрд. Большие перспективы имеет сотрудничество двух стран в области атомной энергетики и других стратегических направлениях.

За последние годы выросла динамика наших отношений с Китаем. Дух вечного всестороннего стратегического партнерства двух стран получил весомое материальное воплощение. Ключевым "нервом" наших взаимовыгодных связей стала инициатива "Один пояс, один путь". В 2025 году доля КНР в нашем внешнеторговом обороте выросла до 23,7%, а взаимная торговля достигла $34,1 млрд. Китай вложил в экономику Казахстана $27 млрд. В 2025 году товарооборот Китая со всей Центральной Азией впервые превысил $106 млрд, и это уже показатель масштаба, в котором Казахстан действует не один, а как часть усиливающейся региональной субъектности.

Другим крупнейшим торговым партнером в регионе является Европейский союз - на нашу страну приходится около 80% торговли ЕС с Центральной Азией. По итогам 2025 года товарооборот Казахстана со странами ЕС составил $45,1 млрд, или 31,3% всей внешней торговли. Казахстан остается центром притяжения европейского бизнеса, получая не только рынок, но и инвестиции, технологии и стандарты, которые повышают качество внутренней модернизации от промышленности до цифровых решений.

Со времени второй каденции Дональда Трампа бросается в глаза сближение Казахстана и США, между главами государств наладились добрые личные отношения. Казахстан стал одним из ключевых участников нового Совета мира, созданного по инициативе президента США, так же как ранее - Авраамских соглашений. Президент Казахстана по приглашению американского лидера принял участие в инаугурационном заседании Совета мира, заявив о поддержке проекта "Мир через созидание". Наши отношения с США - это более $66 млрд прямых инвестиций и подписание крупных сделок на $17 млрд только в 2025 году. На долю Казахстана приходится около 75% торговли США со странами региона.

На правах средней державы Казахстан выступает локомотивом центральноазиатской субъектности. Консультативные встречи глав государств, к которым присоединился и президент Азербайджана, а также укрепление и расширение формата C5+ делают регион коллективным субъектом, играющим важную роль в международных процессах. Геополитическое сотрудничество подкреплено экономически. В 2025 году наш товарооборот с центральноазиатскими соседями вырос на 14,4% и достиг $8,8 млрд.

С региональным вектором тесно связано и тюркское измерение. Оно перестало быть "культурным приложением" к большой дипломатии, превращаясь в важнейшее направление экономического и политического сотрудничества, где решающими факторами становятся маршруты, инвестиции, безопасность и технологии. На этом фоне Турция с ее растущим влиянием выступает отдельным стратегическим треком. Официальный визит президента Казахстана в Анкару летом 2025 года вывел наши страны на новый уровень сотрудничества. Казахско-турецкий товарооборот в прошлом году составил $5,4 млрд, увеличившись на 8,8% с 2024 года.

Помимо Турции Казахстан активно развивает многоплановое сотрудничество с другими странами - членами Организации исламского сотрудничества (ОИС) - ОАЭ, Саудовской Аравией, Малайзией, Пакистаном, фокусируясь на торгово-экономических связях, логистических цепочках и инвестициях. Казахстан выступает за укрепление продовольственной безопасности в исламском мире. В этом контексте весомо прозвучало предложение президента страны Касым-Жомарта Токаева на заседании Совета мира о готовности Казахстана оказать продовольственную помощь Газе. В этой же логике было принято и решение о присоединении Казахстана к Авраамским соглашениям как инструменту расширения пространства диалога и безопасности на Ближнем Востоке.

Вопросы безопасности - один из ключевых приоритетов проактивной многовекторной политики Казахстана. Здесь наша страна твердо стоит на позиции неукоснительного соблюдения международного права и придерживается принципа урегулирования споров и конфликтов исключительно политико-дипломатическими средствами. Так, Казахстан в 2024 году стал одним из шести государств - инициаторов Глобальной инициативы по усилению политической приверженности международному гуманитарному праву, нацеленной на защиту гражданских объектов и мирного населения в военных конфликтах.

Учитывая текущий институциональный кризис международных организаций, президент Казахстана Касым-Жомарт Кемелевич Токаев активно продвигает масштабную реформу ООН, выступая за обновление Совета Безопасности для учета интересов стран Глобального Юга. Его инициативы направлены на усиление роли Генеральной Ассамблеи и средних держав, что критически важно для укрепления глобальной безопасности, устойчивого мира и справедливости в современных реалиях.

Таким образом, многовекторность 2.0 ознаменовала переход от "романтической дипломатии" к дипломатии реальных интересов, к политике экономического прагматизма и преодолению вызовов турбулентной эпохи. Если раньше многовекторность была больше инструментом политического имиджа, то теперь это стратегия развития в условиях мультиплексного мира: меньше глобального блеска, больше защиты суверенитета, экономики, диверсификации и регионального лидерства.

От буфера к хабу: сетевой суверенитет

Сегодня на смену вертикальной, иерархической организации реальности приходит горизонтальная, для описания которой актуален сетевой подход: мир рассматривается не как вертикаль (центр - периферия, начальник - подчиненный, сверхдержава - сателлиты), а как сеть узлов, связанных потоками. Если раньше для геополитики был важен контроль территорий (хартленд, римланд), то теперь территория больше не главный ресурс, главное - включенность в глобальные сети: транспортные, финансовые, цифровые, образовательные. Сильное государство - хаб или узел, через который проходят глобальные потоки. Формула сетевой геополитики: кто контролирует узлы и связи, тот контролирует мир.

Казахстан не может быть иерархическим центром (как США или Китай), но может стать узлом, через который идут потоки между Россией, Китаем, Европой, исламским миром. Многовекторность 2.0 в парадигме сетевого подхода - стратегия превращения страны в мост, а из моста - в хаб. Это глубокая трансформация внешней политики страны в условиях нового миропорядка. Казахстан перестает просто подстраиваться под интересы великих держав и начинает выстраивать собственную сложную сеть связей, где он является незаменимым элементом, а не просто буфером.

Для Казахстана наступает эпоха активного строительства узлов - критических точек концентрации силы, через которые проходят сетевые потоки капитала, информации, ресурсов и людей. Проще говоря, мы переходим от стратегии "просто дружить со всеми" к стратегии "создавать ценность, которую нельзя игнорировать". Суверенитет сегодня измеряется не столько физическими границами, сколько степенью незаменимости национальных узлов в глобальной архитектуре. Если классическая многовекторность - это искусство не поссориться, сетевой суверенитет - искусство быть нужным. Это способность государства быть настолько глубоко интегрированным в жизненно важные мировые цепи (энергетические, логистические, цифровые), чтобы любая попытка давления на него наносила ущерб всей системе.

Как это работает на практике? Самый наглядный кейс - Транскаспийский международный транспортный маршрут. С начала украинского конфликта Северный коридор через Россию и Беларусь утратил свое значение, и теперь внимание мира сосредоточено на Среднем коридоре, проходящем через Центральную Азию, Кавказ, Турцию и Восточную Европу. Это ключевой многосторонний проект десятилетия, связывающий железнодорожные грузовые транспортные сети Китая и ЕС. При этом самая длинная - а с 2022 года и самая важная - часть пути проходит через Казахстан. По Среднему коридору китайские товары достигают рынка ЕС почти вдвое быстрее, чем при перевозке по морским торговым путям.

Для нас это не только экономическая выгода, но и сильный способ конвертировать географию, которая раньше была проклятием, в геополитический актив. Связывая рынки Китая и Европы, Казахстан обрел "страховой полис". Если прежде логистика была лишь сервисом, то в условиях дезинтеграции старых торговых путей она стала формой обеспечения безопасности и развития. Казахстан из географического тупика превращается в главный евразийский перекресток.

Эти и другие кейсы демонстрируют сдвиг от пассивного положения к активной узловой функции в трансконтинентальной сети. Незаменимость в глобальных цепочках поставок защищает субъектность страны лучше, чем любые формальные союзы. Казахстан сегодня успешно вплетен в десятки сетей: китайский транзит, европейские редкоземы, российская энергетика, американские инвестиции в нефть. Это создает основу для обеспечения баланса, защиты и продвижения национальных интересов.

Сетевой суверенитет Казахстана - это стратегия сбалансированного развития, опирающаяся на глобальную взаимосвязанность: вместо архаичной борьбы за место под солнцем мы делаем себя критически важным узлом в сетях мультиплексного мира. Это позволит стране сохранять субъектность даже в условиях давления великих держав: "Вы не можете меня сломать, не сломав при этом то, что нужно вам самим". Казахстан из страны без выхода к морю - landlocked - теперь становится страной, связывающей сушу - land-linked.

Достойное место в меняющемся мире

При всей турбулентности нашего времени к середине текущего десятилетия можно с большой осторожностью отметить первые признаки выхода мира из состояния пермакризиса. Однако уже сейчас очевидно, что мировой порядок, пройдя через его горнило, больше не будет прежним. Инструменты, когда-то отвечавшие за глобальную стабильность, перестали работать. Но в кажущемся хаосе уже различимы зачатки устойчивой структуры, вокруг которой собирается каркас нового мира, с участием новых акторов.

Для Казахстана как средней державы это исторический шанс занять достойное место в формирующемся миропорядке. Использовать бурлящую энергию перемен для рывка в завтрашний день, где места пока еще свободны, - главная суть реформ и внешнеполитических инициатив главы государства, соединивших его многолетний дипломатический опыт и международный авторитет с визионерским пониманием механизмов меняющегося мира.

Эффективная инновационная политика президента страны Касым-Жомарта Кемелевича Токаева распахнула перед нацией окно возможностей, за которым различимы четкие контуры Казахстана будущего: влиятельного демократического государства с сильными институтами - регионального лидера, уверенно встроенного в архитектуру нового глобального порядка XXI века. 

Маулен АШИМБАЕВ, Председатель Сената Парламента

Читайте также:

Логика реформ

Логика реформ 2.0: в фарватере эпохи

Логика реформ-3: Новое качество нации в XXI веке

Логика реформ-4: Сильные регионы - сильная нация

Логика реформ-5: Влиятельный парламент