4780

Систему менять надо?

Многолетнее пребывание в системе управления неизбежно приводит к сравнению старой управленческой системы с системой сегодняшнего дня. И мы не ошибемся, если скажем, что вторая сильно проигрывает первой, что немудрено, поскольку раньше в управлении были сплошь государственники, сегодня же в основном топ-менеджеры.

Систему менять надо?

Проблема управленческо-кадровая

Сейчас у нас все управляется советами директоров (СД). Их понасоздавали при всевозможных нацкомпаниях с государственным участием, экспертно-аналитических организациях, госорганах и т. д. Без сомнения, сама практика формирования СД связана с международными принципами корпоративного управления, и в этом нет ничего плохого, особенно если СД вносят свой вклад в стратегию развития компаний.

Проблема в другом. Многие функ­ционеры входят в составы десятков СД, причем при организациях с разными, порой диаметрально противоположными функционалами. Ясно, что эти “спецы по всем вопросам и направлениям” просто не в состоянии вносить свой вклад в повышение эффективности менеджмента в этих организациях, поскольку, с одной стороны, просто не успевают просматривать калейдоскоп документов заседаний различных СД, а с другой - не особо и вникают в дебри целей, задач и функций непрофильных организаций и госорганов.

Это в лучшем случае. В худшем - они особо и не стараются, воспринимая свое участие в работе советов как признание своих былых заслуг. Не будем забывать, что работа в СД неслабо оплачивается.

О главном

Надо признать, что процессы массового вовлечения в систему государственного управления болашаковцев первой волны подготовки, причем сразу на ключевые позиции менеджмента практически всех центральных госорганов, включая администрацию президента с канцелярией премьер-министра, не оправдали надежд.

Довольно скоро стало очевидно, что деструктивизма от них больше, чем конструктивизма: всевозможные новации под видом инноваций, вносимые на неподготовленную отечественную почву, не могли дать каких-либо всходов и в конечном счете стали оказывать разрушительное воздействие на саму систему госуправления.

Помнится, что в те времена осознание на самом верху управленческой вертикали пагубности и поспешности подобной практики привело к тому, что было принято решение направить поток болашаковцев в низовые звенья управления. К сожалению, эта здравая мера была одномоментной и не получила своего продолжения.

Безусловно, необходимо оживить это здравое начинание, поскольку, во-первых, болашаковцы наберутся опыта управления в реальных условиях хозяйствования, во-вторых, психология меркантильности может трансформироваться в сторону государственного отношения к своей деятельности, в-третьих, они на равных условиях могут конкурировать с не менее способными кадрами отечественного “образовательного розлива”.

В целом непланомерное реформирование системы государственного управления, буквально жонглирование государственными функциями превращается в подобие цирка шапито. В результате имеем то, что имеем. И будет еще хуже, если не предпринять решительных действий, ведь наша экономика все еще находится на тупиковом пути сырьевого развития. И нам нужны реальные реформы.

Что делать?

Для реформирования необходимо создать рабочую группу из компетентных и опытных экспертов без всяких НСОД и общественных комиссий при госорганах. И эту рабочую группу из опытных экспертов необходимо запереть в четырех стенах, обеспечив все условия для плодотворной работы. И результат обязательно будет. Именно так разрабатывались первые антикризисные программы в 1994-1996 годах, которые дали эффект развития на многие десятилетия. Именно так создавалась и долгосрочная стратегия “Казахстан-2030”, нашедшая живое понимание в обществе.

Нам могут возразить: мол, уже создана указом главы государства государственная комиссия по восстановлению экономического роста при президенте. Однако надо понимать, что, с одной стороны, эта комиссия призвана для текущего затыкания дыр в экономике, а с другой - если посмотреть на ее состав, то… и говорить не хочется, поскольку там практически все персоналии, которые и обеспечили подобное состояние экономического роста, которое высокая комиссия и призвана восстановить.

Надо делать правильные и свое­временные выводы.

Экономика непростых вещей

На расширенном заседании правительства по итогам первого полугодия 2020 года президент Касым-Жомарт ТОКАЕВ высказал замечания в адрес механизма стимулирования и поддержки субъектов производства товаров и услуг повседневного народного потребления. Речь шла об ЭПВ - экономике простых вещей.

В этом свете нелишне будет вспомнить, что в период реализации второй пятилетки диверсификации производства ГПИИР 2.0 имела место аналогичная инициатива также под красивым названием “Единая карта приоритетных товаров и услуг” (ЕКПТУ). ЕКПТУ предполагала развивать производство товаров и услуг, ориентированных на местный потребительский рынок, как и ЭПВ. Сегодня уже никто и не вспоминает эту инициативу, что, в принципе, было ожидаемо.

Проблема в том, что ЕКПТУ прак­тически невозможно было привязать к схеме ГПИИР, поскольку основным рабочим инструментом здесь уже являлась “Карта индустриализации Казахстана”. Не исключено, что и новую экономику простых вещей может постигнуть та же участь.

Нам кажется, что перед началом реализации этой инициативы целесообразно провести независимый аудит и внести необходимые коррективы в процессы формирования, движения и кредитования проекта. Проверить его и на наличие коррупционной составляющей.

С другой стороны, этот проект с “красивым названием”, как выразился глава государства, может принести некрасивые последствия для производства в Казахстане, имея в виду евразийские интеграционные процессы, развиваемые в рамках ЕАЭС.

Необходимо особо подчерк­нуть, что обеспечение межгосударственной промышленной кооперации сопряжено с решением двуединой задачи: неуклонное движение в сторону реальной кооперации и соблюдение при этом национальных интересов. Вторая задача исключительно важна для Казахстана, поскольку связана с курсом неуклонного развития экономики по пути индустриально-инновационного развития.

Именно с этих позиций следует рассматривать концепт ЭПВ, который был анонсирован казахстанской стороной на заседании Евразийского межправительственного совета 9 августа 2019 года в Кыргызстане с предложением принять участие в этой программе. Не исключено, что эта неосторожная инициатива была подана НПП “Атамекен”, под эгидой которой и функ­ционирует так называемый проект­ный офис по реализации ЭПВ.

Надо прямо сказать, что эта инициатива с большой долей вероятности несет значительные риски для новой госпрограммы ГПИИР 3.0, в которой одним из весомых направлений как раз и является развитие ЭПВ на национальном уровне в целях насыщения потребительского рынка товарами, пользующимися спросом.

Неосторожное предложение “посоучаствовать” может привести к тому, что на внутреннем казах­станском рынке будет окончательно превалировать продукция государств - членов союза, и главным образом России, с нанесением конкурентного ущерба национальным производителям.

Во избежание подобных последствий необходимо в рамках основных направлений промышленного содействия стремиться замыкать производственные цепочки на казахстанских производителях, но текущая практика показывает, что это будет исключительно сложно осуществить.

Поэтому необходимо исключить из управленческой практики всякие инициативные начинания, которые могут принести излишнюю головную боль самим себе.

Финансовые вопросы

Нашим управленцам следует заострить внимание и на том, что в отсутствие эффективного бюджета, формируемого на системной основе, вокруг финансовых вопросов возникает много ненужных инсинуаций.

Так, например, Счетный комитет предлагает исключить практику принятия проектов расходов с отлагательным условием и/или пулом проектов. При этом смысл предложения сводился к необходимости более детальной их проработки в части обоснованности по целям и ресурсам, что само по себе вполне укладывается в схему эффективности бюджетного планирования. Однако здесь не все так просто.

Действительно, не так давно один известный политолог опубликовал список из нескольких десятков получателей бюджетных средств без проведения тендеров. Не ясно, из каких целей он исходил, но, скорее всего, это было как-то связано именно с рассмотрением трехлетнего бюджета на 2019-2021 годы.

Но сделано это было без проведения какого-либо анализа на предмет целесо­образности. В то же время даже поверхностный обзор перечня показывает, что в этом списке есть государственные органы, оказывающие услуги социального характера, а также иные функции, не подпадающие под тендерные процедуры.

Есть в списке и научно-эксперт­ные организации ряда ключевых министерств, которые своими исследованиями обеспечивают базу для принятия эффективных и оперативных решений. Например, министерства, непосредственно завязанные на вопросах Евразийского экономического союза, вынуждены в оперативном режиме принимать те или иные решения в условиях непредсказуемости в характере развития союза. В этой связи перед подведомственными институтами могут ставиться новые задачи помимо закладываемых в бюджетные заявки по линии отложенных условий.

Однако в условиях принятия предложения Счетного комитета вряд ли получится проводить исследования по обновленным задачам в режиме необходимой оперативности, поскольку они не вписываются в рамки утвержденных бюджетных заявок.

В принципе, подобные предложения, целесообразные с точки зрения одних ведомств, могут серьезно подрывать систему поддержки НИОКР в других ведомствах и в целом всей ведомственной науки, которая только-только возрождается.

Едил МАМЫТБЕКОВ, депутат сената, кандидат физико-математических наук, доцент, академик НИА РК, академик МАИН, Хаслан КУСАИНОВ, доктор экономических наук, профессор

Поделиться
Класснуть