Они же дети. Должны видеть в жизни хорошее

Больше 20 лет работает Шынар ХУСАИНОВА в колонии для несовершеннолетних. Единственное в Казахстане учреждение для содержания малолетних осужденных находится в Алматы. Контингент - со всей страны. И все “тяжкие”: убийства, изнасилования, распространение нар­котиков. На Шынар - воспитательная и психологичес­кая работа, организация культурных мероприятий. Рассказывает: некоторые из ее подопечных настоящий цирк впервые в колонии увидели. Кто-то уверен: не поможет это им, таких не исправить. Но подполковник юстиции Хусаинова считает иначе: все средства хороши, чтобы подросток, а затем взрослый не вернулся на зону никогда.

Мы познакомились на открытии нового здания колонии осенью прошлого года. Она сменила старую, построенную еще 50-х годах прошлого века. Несмотря на решетки, особое устройство окон, чтобы исключить возможность побега, условия достаточно комфортные. Есть спортивные площадки, кинотеатр, комнаты для свиданий с родителями. А там даже плита и посуда, чтобы мать сына-сидельца побаловала домашней едой.

Нашлись критики: зачем, мол, так стараться для тех, кто преступил черту, перечеркнул чью-то жизнь, лучше бы построили школы и больницы. Даже представители культсектора цокают: бесполезно, не проймешь их музейными экспонатами.

Но Шынар Хусаинова подмечает интересную деталь: раньше о подобных учреждениях говорили всегда “исправительные”, теперь же этот термин не используется. Вряд ли можно перевоспитать подростка или взрослого, если человек сам не захочет меняться. Но показать им, находящимся в беспросветности, другую жизнь вполне реально.

- Кого-то эти три-пять лет в комфортных условиях заставят переосмыслить свою жизнь. Есть возможность заниматься спортом, но это не самое главное. Мы пытаемся донести до подростков, как важно уже на этапе отбывания наказания не терять времени - получить профессию. Здесь есть возможность не только школу окончить, но и в колледж поступить. Профессии прикладные: токарь, электрик, парикмахер. Но выйти на волю можно уже с полезными навыками, - считает Шынар.

- Признаюсь, вы зацепили меня своим отношением к этим мальчишкам. Да, есть правила не называть их преступниками, обходить острые углы. Но вы видите в них прежде всего детей…

- Это случилось не сразу. В первое время, не скрою, был даже страх перед ними. Казалось, мне они тоже могут причинить вред, - прищуривается Шынар. - Но однажды мне дали задание записать интервью с одним из ребят. Знаете, в нашей системе часто приходится быть универсальным: снимать и монтировать ролики, писать статьи, хотя к журналистике я не имею отношения... И вот сидела я с этим мальчишкой, слушала его историю. Жизнь у него с детства непростая. Родители развелись, он остался с отцом, а тот спихнул сына на свою мать. Но и бабушка, хоть и кормила-одевала пацана, не дала ему главного - любви, одни тычки и упреки. Он убежал в десять лет из дома. Прибился к шайке ровесников - так и гастролировали, воровали, зайцами ездили на поездах, снимали на перекантоваться квартиры. А ведь если бы нашелся взрослый, который не проявил к нему равнодушия…

Шынар рассказывает: обнять парнишку она тогда не смогла - не по правилам. Поговорили. Помолчали. Что-то изменилось в нем. Она тоже не была уже прежней. И мальчишки потянулись к ней вереницей.

Был даже трогательный момент: начинает кто-то бузить, характер показывать, так мальчишки его сами и успокаивают, не дают нервировать своего воспитателя.

- Сейчас идет акцент на искоренение криминальной субкультуры. Даже в разговорах между собой. Не секрет, раньше такие слова могли проскальзывать и в речи сотрудников. Сегодня это недопустимо, - объясняет Шынар.

С подростками, конечно, свои методы работы. Их, например, не выставляют к стене со сложенными за спину руками, у них нет карцера. Даже злостных нарушителей режима могут изолировать от других всего на 72 часа.

- Как вы пришли к работе в таком специфическом месте?

- Поначалу из-за красивой формы, - смеется Шынар. - Еще девчушкой, увидев нарядных и статных девушек-полицейских на площади, я решила пойти в органы. Первая в семье надела погоны. А потом, когда при распределении мне сказали, что начну я службу в поселке Жаугашты, на спецучастке для несовершеннолетних осужденных, удивилась. Задумалась: а справлюсь? Был страх, были попытки малолеток перетянуть авторитет.

Ведь она, 19-летняя выпускница школы полиции, только на год-два была старше тех, кого должна была “перевоспитывать”. В методичках такие случаи не описываются - помогают старшие сотрудники, опыт.

Да и условия в Жаугашты в те годы были даже для сотрудников непростые. Ей сняли времянку у местных - кровать да тумбочка, умывалась ледяной водой из трубы в огороде.

- Меня, домашнюю девочку, которую в школу полиции в другой город родители и отпустили-то только потому, что я очень мечтала об этом, шокировали поступки девчонок, - признается она. - Помню, две отбывали наказание за то, что убили мужчину, хотя до этого пришли к нему, пили с ним. Там ведь и сумма, которую они забрали из дома, была небольшая, и недорогой мобильник…

Мальчишек от 15 (уголовная ответственность начинается у нас с 14 лет, но следствие и суд проходят не быстро) до 18 лет в учреждении сегодня более 70 человек. Спрашиваю: знает ли Шынар, за что отбывает срок каждый из них. Она отрицает: морально это тяжело, тем более в деле очень подробно описывается преступление.

Случайных людей в колонии нет. Хотя осужденные и пытаются представить, что было все иначе. Те, кто приходит сюда в качестве тренера и наставника, порой удивляются: неужели этот парень с честными глазами или вот этот, щуплый на вид, лишил жизни человека, совершил разбой?!

Но от некоторых историй задумаешься: чего только в жизни не бывает...

- Отбывал наказание обладатель “Алтын белгі” - мальчишка из образцовой музыкальной семьи (они потом приезжали в учреждение, выступали). Дело случая: на выпускном подрались мальчишки, один неудачно упал. Другой попал сюда за изнасилование несовершеннолетней. Но ему и самому-то не было еще восемнадцати. Говорит, что дружили с девочкой до этого несколько лет. Но ее родители написали заявление. Теперь у него обида на женщин, - рассказывает Шынар.

Отдельная категория - закладчики: многие из семей с непрос­тым финансовым положением, искали работу, а тут предложение с таким заработком!

Но есть и истории, от которых холодеет душа. Наркозависимые, которые расправились со своими же родителями под влия­нием веществ. Изнасиловавшие в пьяном угаре младших сестренок и братишек.

- На одного из таких написала заявление его мама. Какая трагедия у женщины - у двоих детей искалечена судьба... А сколько тех, кто знает о подобных преступлениях и молчит! - восклицает Шынар.

Работа здесь, разумеется, непростая: приходишь утром, сдаешь телефон - и ты уже тоже за колючкой, отрезан от мира. Тяжелее всего сотрудницам, у которых есть дети: что бы ни случилось с ребенком днем, мама узнает об этом только вечером, такие правила. У Шынар тоже есть маленький сынишка, еще в детский сад ходит.

- Все родители работают, чтобы дать своим детям лучшую жизнь. Однажды я поняла, что мой задел на будущее даже не в зарплате, которая обеспечивает стабильность, а в том, чтобы эти ребята вышли на свободу и закон не нарушали. Чтобы мой ребенок и тысячи его сверстников могли спокойно ходить по улицам наших городов и сел, - говорит Шынар.

С осужденными работают психологи. У ребят есть возможность иногда позвонить близким, в это время рядом стоит кто-то из сотрудников. Раньше они читали их письма. Это ведь подростки, психика нестабильная, а вдруг в послании будет то, что сможет сломить, мысли всякие навеять.

- Сейчас, - отмечает Шынар, - бумажных писем никто не пишет, к электронным у ребят доступа нет. И многие осознают: они остаются нужны только своим родителям. Никто не выдержит срока (ведь за некоторые преступления дают до 12 лет лишения свободы) - ни девушка, ни друзья. Все эти уличные “братья” обычно первыми и исчезают. А наивные, поверившие в криминальную, дворовую романтику парни, бывает, и чужую вину берут на себя, и подельников прикрывают. Через некоторое время они признаются, что начали ценить обычные вещи: “доброе утро!”, сказанное любимой бабушкой, ужин, приготовленный руками мамы.

Нередко сотрудникам колонии приходится убеждать родителей приехать навестить своих детей. Некоторые отрезают сыновей от семьи. Других останавливает финансовый вопрос, дальняя дорога.

- За последние полгода из 20 осужденных родители приезжали только к пятерым, - сообщает Шынар. - Это тяжело пережить - какое бы преступление ни совершил ребенок, поддержка семьи ему нужна.

Юлия ЗЕНГ, фото Владимира ТРЕТЬЯКОВА, Алматы