Внедрили и забыли?

Главный вывод исследования выглядит так: школы уж очень активно взялись имитировать реализацию проекта - проводили челленджи, снимали ролики для соцсетей. На поверхности о программе знали все. Но дети объяснили, что им нужно вовсе не это: "У нас огромные таблички "нет буллинга"… это просто как-то показушно. Не работает", "Учусь в гимназии, у нас очень часто бывают такие флешмобы, тренинги, но я считаю, что они абсолютно никак не помогают… это бесполезно".

Оказалось, что на деле и дети, и родители, и учителя (!) затруднились ответить, кому стоит первым рассказать о случаях травли, как должна реагировать школа и в какой срок. А когда общественники направили в школы свои анкеты, видимо, по привычке, восприняли их как проверку сверху. И, конечно, постарались сделать все так, чтобы ответы в них были причесанными.

Правду удалось выяснить на встречах с фокус-группами. Тогда даже учителя не стали скрывать: им, вынужденным отчитываться о работе сразу по нескольким госпрограммам, бывает просто некогда услышать детей.

Госпроект "ДосболLike" прошел общественную экспертизу некоммерческого фонда Just Support. Он как раз специализируется на разрешении ситуаций с травлей, оказывает психологическую помощь детям и их семьям. Даже самые сложные случаи, когда родители узнают, что их ребенок занимается селфхармом или его посещают мысли о суициде, - к ним. Поддержал проект Европейский союз - исследование совпало с намерением консалтинг-центра "ЗУБР" показать, как в казахстанских реалиях можно запустить функцию общественной экспертизы.

В исследовании участвовали Алматы, Восточно-Казахстанская и Костанайская области. Всего 1459 анкет: 779 родителей, 610 педагогов и 70 школьников. Провели также опросы в формате фокус-групп, в которых участвовали 33 школьника, 33 педагога и 35 родителей. На них ответы респондентов больше отражали реальную картину. В анкетах только 14 процентов школьников подтвердили присутствие моментов буллинга в их школах. В личной беседе почти все дети признались, что были свидетелями или даже сами подвергались буллингу.

- Я написала все честно, как есть. Через неделю меня вызвали к психологу. И она заставляла меня переписывать весь этот тест - призналась во время фокус-группы ученица средней школы.

Подтвердили, что есть в школах негласное правило "не выносить сор из избы", и родители, и даже учителя. На фокус-группах педагоги не скрывали: "обращение в полицию, как ядерный взрыв для рейтинга школы", "в полицию попадают только запущенные, тяжелые случаи. И это силы и ресурсы классного руководителя. Начнутся проверки, надо будет постоянно ходить, писать, давать показания", "обращение в полицию или комитет - это такая же муть: все очень долго, муторно. Начнутся проверки, будут таскать всех: и учителей, и родителей, и бедных детей, и все руководство школы. Все стараются решить конфликт "в семье", то есть внутри школы".

Но исследование показало: даже если у родителей и педагога есть намерение решить случай буллинга не в пользу штрафа - это не показатель выправления ситуации. А для того чтобы свести момент травли на нет, мало кто знает алгоритм реагирования школы на буллинг. В апреле 2026-го утвердили единое правило реагирования на насилие и буллинг. В дело должны вмешиваться, помимо школы, и медики, и полиция, и органы опеки.

- Директор учебного заведения или другое ответственное лицо должно зафиксировать факт буллинга в течение часа. После этого педагоги и администрация уточнят детали, примут срочные меры по безопасности и уже после этого подключается школьный психолог, - объясняет учредитель и руководитель Just Support Светлана БОГАТЫРЕВА. 

- Это правовая и воспитательная работа. Но мы видим, что в школах считают, что основная работа лежит на психологе. При этом, я считаю, неправильно, что не прописана дифференциация по степени риска - буллинг на уровне словесной ссоры или уже есть угроза здоровью. Пока что это отдано решать администрации школы.

- Есть ли информация, сколько сигналов поступило за этот год из школ о фактах буллинга? - уточнили мы.

- На этот вопрос могут ответить только в комитете по охране прав детей. И, я думаю, что они должны анализировать, что сигналов мало, система не работает и надо что-то менять. Но пока мы слышим только: "Мы открыли, мы запустили, мы подготовили", - добавила Светлана Богатырева.

Результаты исследования показали: всем участникам процесса необходим понятный и рабочий механизм реагирования на случаи травли, не теория, а механизмы - конкретный чек-лист. Респонденты предложили даже заменить в школах классных руководителей-предметников на достойно оплачиваемых кураторов, которые занимаются исключительно организационной и воспитательной работой.

Общественники уверены: главным показателем успешности программы станет как раз-таки рост числа агрессоров и их жертв, представленных в отчетах, то есть увеличение количества обращений. Это будет значить, что случаи не замалчиваются, а программа работает.

Юлия ЗЕНГ, фото Веры ОСТАНКОВОЙ, Алматы