2964

В кастеевском музее сейчас можно посидеть прямо в арт-объекте и там же закусить баурса­ками с домашним маслом. Без этого корни нашей культуры не понять, считает автор инсталляции Гульмарал ТАТИБАЕВА.

Чей чапан?

Искусствоведы дают круг по выставке, понимающе кивают головами, потом радостно разуваются и заходят в сумрак центрального объекта. Это огромный шатер из брезента, внутри убранство, как в юрте, а снаружи брезентуха выложена камзолами. Ношеными, разными, с историей и без. Много лет назад Гульмарал начала собирать верхнюю одежду, и ей стали присылать интересные экземпляры со всей страны. Сейчас в коллекции художницы бережно хранится около 50 штук, а всем гостям она дает их померить.

- Собирать их было сложно, - рассказывает Гульмарал, - ведь у нас не принято хранить одежду. Та, что стала ненужной, или раздается, или чаще всего сжигается. Но именно одежда хранит энергетику человека и дает ощущение эпохи. Хотя нельзя сказать, что одежда в моей коллекции древняя - самый старый камзол из 60-х годов прошлого века.

Гульмарал ТАТИБАЕВА.

Кстати, эта инсталляция со­оружается не в первый раз. Она побывала на EXPO в столице, в Европе на сборной выставке казахстанских художников. Получается очень удобно - художница каждый раз просто разбирает произведение искусства как огромный конструктор, и бархатные камзолы отправляются домой до следующей выставки.

Но на самом деле даже не камзолы здесь главные. Эта выставка - большое посвящение дедушке, бабушке, всем предкам, особенно женщинам, умевшим выживать в сложных условиях. Чтобы найти секрет их стойкости, художница обращается к очень земным материалам: графика на простынях, мешковина и кора березы в портретах. Осязаемый мир перекликается с невидимым внутренним стержнем каждой из героинь. Раз за разом всматриваясь в эти образы, художница словно пытается понять, как они умудрялись справляться со всеми трудностями.

- Я ищу в себе такую же сильную женщину, какими были мои бабушка, прабабушка, мои предки, но мы уже другие. Меня поражают их стойкость, сила воли, умение не сдаваться, обеспечить достаток семье. Я себя считаю физически и морально слабее. Моя бабушка и прабабушка возили на волах из одного аула в другой мешки с солью и рисом за горстку пшеницы, чтобы прокормить детей. Мама рассказывала об этом еще в детстве, и во мне тогда появилось чувство сострадания к такому тяжелому труду. А позже оно трансформировалось в желание выразить чувства в творчестве.

Гульмарал - мама четырех детей и уже даже бабушка. Говорит, да, очень трудно совмещать творчество и быт, но именно дети в свое время помогли вернуться к живописи в полной мере. Однажды, когда надо было решить, ехать на пленэр или отказаться, дети хором сказали маме: “Ты так счастлива, когда занимаешься живописью! Ходи на выставки, рисуй”. После этого, по признанию Гульмарал, у нее словно выросли крылья, дети стали главными мотиваторами в любимом деле. А своему внуку обряд перерезания пут она провела на своей персональной выставке в столице.

Ксения ЕВДОКИМЕНКО, фото Андрея ХАЛИНА, Алматы

Поделиться
Класснуть