Чего боится реаниматолог?

Суточное дежурство бригады Павлодарского центра медицины катастроф уже подходило к концу, когда медиков срочно вызвали на место падения самолета Ан-2, обрабатывавшего поля. Санитарный борт поднялся в воздух за считаные минуты. Несмотря на тяжелое состояние выжившего пилота, реаниматолог Владимир МАЛЫХИН без осложнений доставил его в Павлодар. И мало кто знает, каким испытанием стал этот вылет для самого врача. На следующий день даже психолог ДЧС позвонил, чтобы поинтересоваться самочувствием медика, поскольку тот плохо переносит полеты. Вот такая фобия… Конечно, подобные экстренные вылеты на вертолете случаются редко, в основном бригада передвигается на автомобилях. Но и отказаться от полета врач не мог.

Владимир Малыхин не мечтал о медицине. Скорее о ней мечтала его мама, которая очень хотела видеть единственного сына врачом.

- А я очень любил маму, - объясняет доктор свое поступ­ление в медицинский.

Перед тем как прийти в центр медицины катастроф, Владимир Малыхин 26 лет проработал в шоковой бригаде павлодарской областной станции скорой помощи, куда устроился сразу после института.

- Честно говоря, у нас на курсе довольно слабо преподавали неотложку - в том плане, что дисциплина давалась не в едином комплексе, а по отдельным нозологиям. И я, получив дип­лом реаниматолога, понимал, что именно оказание экстренной помощи не самая сильная моя сторона. А где, как не на cкорой, самая большая практика! - продолжает рассказ мой собеседник, с благодарностью вспоминая своих первых фельд­шеров.

В службе 103 было и есть непреложное правило: молодых врачей ставить в бригаду с самыми опытными фельдшерами, которые на практической неотложной помощи собаку съели.

Владимир Малыхин советует всем коллегам, кто хочет стать действительно хорошим врачом, лет 10 поработать на скорой.

- Исходя из этого, вы не просто хороший, а отличный врач! - предполагаю я.

Но вместо ответа доктор уже рассказывает, чего боялся больше всего, работая на скорой. Речь о родах на дому. Страшно не потому, что врач что-то не знает или не умеет. Дело в том, что и роженицы, и младенцы в любой момент могут дать прикурить так, что мало не покажется. Однажды реаниматолог принял вполне здорового на вид малыша-крепыша, а при транспортировке в перинатальный центр младенец вдруг совершенно неожиданно перестал дышать - сердце бьется, а дыхания нет. И всю дорогу с помощью мешка Амбу реаниматолог вручную поддерживал дыхание ребенка. В другой раз роды на дому пришлось принимать зимой в каком-то жутко холодном дачном домике, где жила не самая благополучная по социальному статусу семья.

- У новорожденных нет терморегуляции, и тепло теряется моментально. Я стал судорожно искать, во что завернуть ребенка, который вот-вот появится на свет. Мало того что в доме было холодно, там еще и царила полная антисанитария. При тусклом свете лампочки глаз зацепился за какое-то грязное одеяло на диване в другом конце комнаты. Схватил его, тяну, а оно не тянется. Пригляделся, а под ним карапузы лежат, греются, мал мала меньше, держатся в испуге за одеяло и не отдают, - вспоминает реаниматолог.

Ребенка в итоге завернули в оконную занавеску не первой свежести, а сверху укутали в куртку врача.

- Вам, смотрю, прям везло на домашние роды…

- Да, за что боролся, на то, как говорится, и напоролся. За свой век на скорой я 26 ребятишек принял. Причем первого в первый же месяц работы, - улыбается доктор.

Вообще, дежурства на скорой, особенно в шоковой бригаде, выезжающей на все ДТП, несчастные случаи, ножевые ранения, огнестрелы, передозировки, - это почти всегда за гранью. За гранью возможности, когда из тисков смерти приходится вытаскивать по всем показателям безнадежного пациента. За гранью разумного, когда начинают чудить наркозависимые.

Раньше, когда в ходу у нар­козависимых был героин, в случае его передозировки врачи могли ввести специальный препарат, восстанавливающий дыхательную недостаточность. При передозировке синтетическими наркотиками никакого антидота не существует. Ничем не могут купировать медики и психические расстройства, часто сопровождающие прием “синтетики”. Как-то врачи приехали на вызов, где молодой человек под кайфом монотонно облизывал языком стены, да так усердно, что обои стали насквозь мокрыми, как будто их ведром воды облили, и впадал в дикую ярость, когда кто-то пытался его от этого занятия отвлечь.

Но есть во врачебных буднях место и настоящим чудесам. В пандемию Владимир Малыхин уже в составе медицинской бригады центра медицины катастроф стал свидетелем стараний ангела-хранителя, по-другому и не скажешь. Одинокий дедушка, видимо, устав от долгой изоляции, на фоне собственной высокой температуры решил выпрыгнуть с девятого этажа своей квартиры. Но, когда перелазил через балкон, зацепился мотней штанины за торчащий металлический крюк да так и остался висеть на высоте, пока его снизу не заметили прохожие и не вызвали спасателей. И ведь ткань не порвалась под тяжестью человеческого веса, выдержала. Спасатели благополучно сняли дедулю с крюка и передали медикам.

В рубашке родился и 28-летний пилот, выживший после недавнего падения Ан-2, выполнявшего потравку комаров в Железинском районе. Обычно кукурузники при заглохшем двигателе могут нормально спланировать и безопасно приземлиться даже на неподготовленный грунт, из-за чего этот тип самолета считается одним из самых безопасных в мире. Однако в случае с авиационным происшествием в небе над Железинским районом пилот, летя на маленькой высоте, задел линию электропередачи. Такова предварительная версия происшествия. После этого Ан-2 просто носом воткнулся в землю, где еще не до конца сошла вода после весеннего разлива.

Спасателям пришлось с помощью подручных инструментов извлекать пострадавших из покореженной машины. Все вокруг было в мазуте и авиационном топливе, работать болгаркой было опасно: любая искра могла привести к возгоранию. Выживший пилот, когда его извлекли из кабины самолета, был в сознании и все время просил врачей спасти его напарника.

Павлодарский реаниматолог высоко оценил уровень врачей из Железинской районной больницы, которые оперативно подготовили всю имеющуюся у них аппаратуру для первичной диагностики пострадавшего, перед тем как борт санавиации вылетел в Павлодар. Состояние выжившего пилота оценивалось как тяжелое. Реанимационная бригада центра медицины катастроф стабилизировала пациента и благополучно доставила в реанимацию Павлодарской городской больницы №1, где он уже идет на поправку.

Ирина ВОЛКОВА, фото автора, Павлодар

Читайте также:

В Павлодарской области потерпел крушение самолет, выполнявший протравку комаров

Выживший в авиакатастрофе под Павлодаром второй пилот идет на поправку